....Earna Lisse...Легенда Огня...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ....Earna Lisse...Легенда Огня... » The Book of the Fire » История 3. Блуждающий огонек. В работе


История 3. Блуждающий огонек. В работе

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Итак, начинаем... В процессе написания)
Обсуждение тут

История 3. Блуждающий огонек.
Где-то…
Дождь… его холодные капли падали на мою кожу, застревая в волосах и на миг останавливаясь на ресницах.
Дождь… слезы мира. По кому плачет этот мир, который я когда-то считал светлым? Нет, он не такой.
Он жесток, намного более жесток, чем любой из райвенских Лордов, он холоднее, чем северный ветер, он опаснее, чем стадо скорпобабочек. Теперь я понял это, как же я ошибался! И скольких жизней стоила моя ошибка.
Лорейн, оживший луч солнца, яркая и всегда улыбающиеся дочь Города… Винсеил, мой дорогой друг, прекраснейший из известных мне магов… Эрлен, где ты теперь, Леди Совершенство? Где ты, женщина, открывшая мне глаза на меня же самого? Надеюсь, там тебе лучше, чем здесь…
Искра… всегда, когда я вспоминаю твою улыбку, ветер, играющий твоими волосами или звонкий смех, по щекам текут слезу, смешиваясь с дождем. Искра… Лиаси… Лиасэль…
Сможешь ли ты простить меня, сможешь ли отпустить меня? Меня не было рядом, я нарушил все обеты, ведь я обещал себе, что ни волоса не упадет с твоей головы. Но…
Девы, зачем вы сделали это? Зачем вы допустили, что бы стрелы сорвались в полет, пробивая на детской груди букву, ставшую символом проклятья.
«Л»… ее имя, мое имя… ЕГО имя. Того, кому ночью должен сниться черный пожар, кто должен навеки знать, что когда-нибудь за его спиной не будет войска, а будет лишь огонь. Всепожирающий, всеочищающий.
Дождь… холодные капли на бледной коже… я попытался поднять веки – безрезультатно, вода заливает глаза…
Девы… как Месть стала Мечтой? Как Кровь стала Целью? Как я, Воплощение Огня, светлой стихии, подался этим чувствам?
Как?! Почему?! Но не мне искать ответы на все вопросы, не мне, а тому кто, дал мне Цель и подарил Мечту.
Хотя – что я получил от них? Только боль.
Но я понимаю одно – мне нельзя уйти со своего пути, нельзя свернуть. А другим можно…
Девы, нет, Огонь…
Почему Я?! Почему не кто-то другой, почему именно моя жизнь?!..
Дождь… слезы мира…
Слезы о моей судьбе и моей жизни.
И только моей…
Лиссера, Огненного, сына Алэндила, бывшего Короля Города, принца Рода Государя…
Леса, проход в город эльфов
Двое шли по лесной тропе – высокий юноша с золотисто-каштановыми волосами, убранными в хвост, в светлой одежде и мечом с крупным янтарем в рукояти, и самая красивая из когда-либо виденных девушек, с черными как крыло ворона волосами и «звездными» глазами, в которых застыла какая-то невыносимая тоска и боль. Как странно смотрелась она на этом прекрасном правильном лице, которое, казалось, было вырезано божественным резцом из белоснежного мрамора.
Юноша изредка поглядывал на свою спутницу с тревогой в глазах, но ничего не говорил.
Она молчала, почти всю дорогу молчала.
А ночью с ее красиво очерченных губ слетали бессвязные слова… слова боли и отчаянья.
Воин Света, а это был именно он, понимал, что никогда не сможет определить природу тоски и боли от потерь. Но его сердце обливалось кровью при виде погасших «звездных» глаз и этого молчаливого отчаянья той, которою Стефан помнил семнадцатилетней гостьей в Городе. В ее душе что-то сломалось, разбилось на осколки, от этих потерь – семья, дочь, Город…. В чем-то Лис был сам в этом виноват, нельзя было ее бросать, но поздно что-либо менять.
- Кто? – с дерева спрыгнул пограничник, красивый эльф с серебристыми волосами и синими глазами. Про себя Воин Света заметил, что не было в этом эльфе красоты жителей Города, начиная с Лиссера. Пограничник был застывшей картинкой, в лице же любого из детей Аэх Сэллат, будь то Лорейн, Винсеил или сам Король, горел огонь жизни, делавший всех их личностями.
- Стефан, Воин Света, моя спутница – Арамириэль Прекрасная, принцесса людей.
- Дочь Элиэль?
- Да, единственная выжившая, по счастливой случайности… Я расскажу эту историю Пресветлой Владычице.
Эльф насторожился, но лук убрал.
- Дорогу ты знаешь – он снова исчез в зеленой, несмотря на октябрь за границами леса, листве.
Вскоре стройные ряды деревьев сменились туннелем в холме, прямым ходом в Диэл Лин Ринел, прекрасный город лесных эльфов, чьи дома как будто стекали с веток на землю, разбавляя зеленую листву белым мрамором.
Сердце лесов…
- Ах! – сорвалось с губ Арамириэль, когда прекрасная картина утопающего среди деревьев города предстала ее глазам.
Да, он был неповторим, он был неподражаемо светел. Но Стефан в глубине души чувствовал, что в каждой бочке меда – ложка дегтя, так и здесь среди великолепия и дивности города есть какое-то темное зерно, может, в душах лестного народа, а может – в самом Лесе… Воин Света не знал.
На встречу двум путникам выехала прекрасная серебряная колесница, запряженная двумя черным пантерами. На колеснице стояла женщина, которую называли Подобная Солнцу на Земле, Lin Rinel Grefd, прекрасная Пресветлая Владычица Алэндэль.
Она и вправду была красива, с этим сложно поспорить, - струящиеся золотые волосы, яркие голубые глаза, чистая кожа и правильные черты лица. Но что-то в ней было неправдиво, как будто прекрасная внешность – лишь маска.
И в глазах не было жизни, на взгляд Стефана, Эрлен, райвен, была красивее и живее, чем Владычица Эльфов Леса.
- Зачем ты пришел, Воин Света? – спросила она с высоты колесницы.
- Я привел к тебе девушку по имени Арамириэль, последнюю выжившую из рода Элиэль, Звездной Княжны.  Мой друг, прекрасно знакомый тебе, попросил дать ей убежище в твоих лесах и доме целительницы Сэйэль…
Алэндэль оборвала Стефана.
- Она умерла, можешь так ему и передать. Из-за него, кстати. Не знала, что ты теперь на побегушках у Огненного?
У Воина Света перехватило дыхание от такой наглости, он уже был готов броситься на Владычицу с мечом, когда чья-то ладонь легла ему на плечо, а тихий голос прошептал:
- Не надо…
Принцесса вышла вперед и склонилась перед колесницей в учтивом поклоне:
- Пресветлая Владычица, не принц Рода Государя, а я попросила Стефана идти со мной, ведь опасна была моя дорога. Я прошу у тебя защиты, ведь нет более безопасного места, чем твои Леса, благородная Алэндэль.
Владычица усмехнулась, но ничего обидного не ответила.
- Я разрешаю тебе пока остаться в моих лесах, Арамириэль, дочь Элиэль, Звездной Княжны. Глориас и Аллориен будут не против твоего общества, - она кинула красноречивый взгляд на двух эльфов, стоящих чуть поодаль.
Первым был высокий блондин в форме генерала пограничной службы, с дорогим луком за спиной и неприятным взглядом. Вторая – красивая девушка в свободном кремовом платье, с каштановыми волосами и темно-зелеными глазами.
Они быстро переглянулись, но все-таки утвердительно кивнули.
На Севере
НЕТ! Не смей, брат, не смей этого делать!
Но он не услышит.
Вон, уже отворилась дверь, на пороге стоял наш маг.
От него не отвертеться.
Мир затягивается серой пеленой, перед глазами мелькают картины:
«Лесное болото и усмехающийся Глор с сережкой в руках»
«Полумрак шатра и медно-красное на светлом…»
«Город, прекрасный Город…»
«Сад и красивая девушка, смотрящая с таким благоволением…»
«Ребенок, со смехом лезущий на фонтан…»
«Смола и огонь, смерть и разрушение…
«Стрелы, со свистом слетающие с луков, пробивающие маленькую грудь…»
«Звезда Севера, моя любимая и проклятая…»
Маг, смотрящий мне в глаза.
Мир тонет в его словам и его очах, мир исчезает…
«Ты Леди Убывающей Луны, будь достойна этого имени!»

0

2

Переписывала именно этот момент, поэтому долго не было новых отрывков. Буду понтоваться - ПЕСНЮ НАПИСАЛА Я  :cool:
Леса недалеко от Города. Точнее того, что им было.
Боль уносили они в своих сердцах, те, что не видел иного дома, кроме белого мрамора Город. Боль и страх за тех, кто остался там.
Дети все понимают, и смерть, и отчаянье, и они понимали, ЧТО значит иссиня-черный дым над горизонтом, там, где стоял их дом.
На закате дым стал привычно серым, но видны были огненные сполохи, как будто Аэх Сэллат горел, будто свеча, веселым оранжевым пламенем…
Лисса отвела глаза. Она знала это страшное заклятье, заклятье Всеочищающего пламени, но чтобы оно было ТАКОЙ безумной силы. Нет, Рыжая дева никогда не сталкивалась  с этим.
Но только один маг в мире мог послать такое заклятье – Огненный, Лиссер.
ЧТО сделали райвены, чтобы заставить его пустить свою мечту в этот не знающий жалости огонь.
И тут она поняла – дети Севера совершили самый страшный проступок, они… убили ребенка, не просто ребенка, а Искорку, Лиаси, дочь Короля. И теперь никогда не будет покоя Ловеасу – уж Лисса-то знала, ЧТО такое месть Рода Государя.
- Госпожа, - сзади подошла Тариэль.
- Да?
- Скоро ночь, а здесь опасно в темное время суток…
- Да, конечно. Нам еще далеко?
- Нет, госпожа.
Они шли еще недолго, когда деревья вдруг расступились, пропуская всех на залитую закатным светом поляну. В ее середине остались еще стоять остатки фонтана, а за ним высился фасад заросшего вьюнком дома, еще несколько построек тонули в сгущающихся сумерках справа и слева от главного дома.
Все было давно разрушено, ветер гнал желтые листья по белому мрамору, сквозь который пробивались трава и цветы, но среди вьюнков на фасаде высились красивые статуи, а фонтан, несмотря на разбитость и небольшое озерцо, натекшее с одной из его стороны, все равно казался изящным.
Тарья молчала, опустив взгляд в землю.
Что вспоминала она в этот момент?
Солнце, играющие в струях, детский смех, запахи еды из кухни, пение девушек за рукоделием и лето, полное цветов лесное лето.
Да, через несколько лет его заменил Город, с его белоснежным мрамором, голубой гладью реки и Королем, чья улыбка стала для молодой эльфы солнцем. Королем, который никогда не был ее. Ведь Тариэль не хуже других знала, что лишь одной даме принадлежало сердце рыжего эльфа. И имя ей Леди Мечта…
- Так… - протянула Лисса. – Дети, у фонтана соберитесь, мы с Тарьей сейчас сообразим, где бы взять еды и тепла. Осень все-таки, - она тяжело вздохнула.
Осень.... В отличие от Лиссера, Госпожа Востока осень любила, но не та это была осень. В этой были лишь боль и смерть, не было живого золота и ветра, несущего его к горизонту. Не было россыпи ягод на лесных кустах, колосьев на полях и алых яблок.
Был черный огонь, пожирающий прекраснейших из городов, был страх в глазах детей и отчаянье в сердце.
Что они могли сделать? Впереди – неизвестность, позади – райвены. И в руках – лишь ветер да золотые слезы осени.
Уставшие дети уселись у целой стены фонтана, прижавшись друг к другу. Знали ли они, что их дома и их родителей пожрал черный огонь? Догадались ли? Боялись ли сами попасть туда.
Оставив Тарью с детьми, Госпожа Востока подошла к краю поляны, где в просвете деревьев открывался вид на закат, чью красоту портил дым на самом горизонте.
- Город пал… - тихо прошептала подошедшая Тариэль. – И Лорейн, и Риенас, и Искорка, наша милая, наша светлая принцесса, и Лорд Винсеил, и Леди Эрлен – лишь пепел… - по ее щеке скатилась слеза, а потом еще и еще одна.
Лисса не знала, что говорить – для девушки рядом с ней погиб не абстрактный Город, а реальный дом, а с ним друзья и счастье.
Вдруг Тарья вскинула голову:
- Что Я могу сделать для Короля, Госпожа? – в ее глазах горела решимость.
- Ты? – в голове рыжей полуэльфы всплыли древние и могучие слова. Слова Надежды, подарок народа, что жил в землях мира еще до райвенов, эльфов и людей, народа, который называли триадами. Этот народ, ныне оставшийся лишь на страницах преданий да в балладах бродячих певцов, дали эльфам заклинание Птицы Надежды. Страшное и светлое, оно превращало того, кто ему подвергался, в белоснежную птицу, похожую на ворона, в чьих глазах горел разум. Птица эта следовала за выбранным ею эльфом, которому клялась помогать, ведь она сохраняла лишь одно способность – общаться по средствам мыслей.
Тариэль как будто прочитала мысли Госпожи Востока.
- Я готова даже нести надежду… на белых крыльях, - тихо сказала она.
- А как же дети?
- Дети… - она задумалась. – Их можно погрузить в сон, магический, а потом Король разбудит их. Я приведу его сюда, а вы отправитесь к себе, на Восток.
- Война придет и сюда, и туда, - возразила рыжая.
- Туда – нет, для райвен слишком жарко, я не ошибаюсь? А сюда… значит, воля Дев.
Лисса глубоко вздохнула и отошла к детям.
- Мне страшно… - тихо прошептала одна из девочек.
- Все будет хорошо…. Король придет, обязательно придет, - рыжая погладила ребенка по голове, пытаясь успокоить, но знала, что усилия тщетны.
И дети тоже знали, хотя они и старались держаться рядом с красивой рыжей полуэльфой, которой так же, как и их Королю, подчинялся огонь. Или пламя – для детей не было разницы, «лиссе» или «лисса».
Она села меж них, приобняв кого-то, кому-то что-то прошептав,… и неожиданно запела, нежно и тихо, как поют колыбельные, и, казалось, в этих строках нет Чар…
- Спите, дети сгоревшего Города.
Ваш Король за вами придёт,
И откроет вам очи бездонные,
И в вечность за собой уведёт.

Спите, дети сгоревшего Города.
Где-то там вдалеке на причале,
На краю беззвёздных пустынь,
Где когда-то чайки кричали,
Где травы шелестела молва.
Там корабль печали унесёт
В те места, о которых мечтали.

Спите, дети сгоревшего Города.
Отпустите из сердца бездомного
Этот мир, что принёс столько горести,
Но всегда сохраните в нём капельку,
Ту, что слезою катилась в радости,
Что хранит себя в сердце каждого,
И огнём побеждает зло.

Спите, дети сгоревшего Города,
Но не забыть пожелаю я вам,
Что даже самою ночью тёмную,
Есть звезда, что горит между скал
Спите, дети сгоревшего Города…. – песня оканчивалась плавно и красиво, но те, кому ее пели, уже мирно спали, на лицах было написано какое-то необычное спокойствие, будто не снилось им красочных ведений…
Лисса аккуратно встала, стараясь не потревожить детей, хотя она знала – ничего уже не способно разбудить их. Только он, тот, кто придет, но вряд ли это буде скоро…
- Тариэль…
- Да, леди Лисса.
- Ты не передумала?
- Нет…
Глубокий вздох, нараспев произнесенные слова, взмах рук и облако белоснежных перьев взметнулось в воздух, окутывая красивую девичью фигурку.
Когда кокон распался, на земле стояла и озиралась вокруг красивая птица…
«Госпожа Лисса…» - услышала рыжая полуэльфа в голове голос.
«Тарья…»
«Я… что мне делать теперь?»
«Ты сама согласилась нести надежду на крыльях…. Найди того, кому обещала свою надежду»
Птица ничего не ответила, лишь взлетела над лесом, несколько раз сделала круг в лучах закатного пламени и исчезла на горизонте.
Госпожа Востока глубоко вздохнула, наложила на поляну Чары от темных сил и направилась в сторону реки, оставшейся по правую руку от них, вдоль которой собиралась добраться до ближайшего поселения…

0

3

Граница Севера
Последний поселок перед шагом в просторы лесотундры.
Перед шагом в лед и снег. Но я готов.
Пусть снег тает, касаясь моих волос, огненных в лучах солнца.
Пусть ветер останавливается по взмаху моей руки.
Пусть земля горит под моими ногами.
Пусть…
Да будет это ради них, тех, кто остался в черном пламени – моя милая, моя единственная Искорка, Винс, Эрлен…
Только сейчас, когда ее нет рядом, и я не могу более надеяться на встречу, понимаю, как же дорога мне была отступница райвен.
Я не встречал женщин сильнее ее, кроме, все-таки, Арамириэль. Но сила их имеет разную природу – Мири смогла забыть себя, свой мир, ради меня, все-таки далеко не идеального существа, со своими (и не малыми) недостатками. А Эрлен – она стояла против ветров всего мира, везде сначала была чужой, но не жалела времени на поиск пути к сердцам. Она была райвен, Дочерью Севера, по природе своей существом темным, но в реальности была светлее, чем мой кузен Глориас, бравый лесной пограничник!
Она смогла забыть свою ненависть ради меня, ведь все-таки я сын эльфа, убившего ее старшего брата. И смогла стать единственным существом, всегда понимавшим мои мысли и знавшем обо мне абсолютно все. Даже то, что не знали Арамириэль, Винс, и Стефан с Анитой тоже.
Я знаю, она бы не одобрила этот поход, но… пусть в Чертогах Грез, среди бесконечных зеркал, ее греет мысль, что жестокий ее брат мертв, и пал он от моей руки.
Шаг во тьму, шаг в снег, шаг к Мести…
И я сделаю его.
Ради тех, кого навеки потерял в зеркалах Чертога Грез…
Комната в небольшом трактире на границах лесотундры
- Так, я пойду к Звезде Севера, но сомневаюсь, что Ловеас будет там… - эльф провел пальцем по линии на карте, обозначавший дорогу к затерянному в тундре городу райвенов.
- И если его там не будет, куда ты направившая? – невинно спросила Анита.
Огненный поднял несколько удивленный взгляд на Деву Меча:
- Туда, где он будет.
- Ага, картина неизвестного художника – эльф с весьма запоминающейся внешностью, скажем так, сложно незапоминающейся, внешностью шатается по райвенским землям с единственной целью – отправить их Лорда ко всем дьяволам, - она усмехнулась. – Картина следующая – этот же эльф, но сам отправившийся в Чертоги Грез. Вывод – не ходите, Дивные, к райвенам гулять… Лис!!!
Последнее было добавлено потому, что девушке пришлось увернуться  от весьма тяжелой кружки из-под эля, к тому же раскаленной за компанию. Эльф на это никак не отреагировал, все так же изучая карту. Мало ли почему кружки летают, да и раскаляются они сами…
А искомая кружка чуть не попала в лоб не вовремя открывшему дверь Стефану, но он-то Воин Света, конечно же, увернулся, а несчастная заколдованная посуда оказалась где-то в коридоре.
- Чем это вы тут развлекаетесь? – строго спросил брат Девы Меча.
- Ничего особенным, маршрут разрабатываем, - невозмутимо ответил эльф, прочертив что-то на карте.
- Щаз, маршрут! – вскрикнула Анита. – Не верь ему, этот… эльф, по недоразумению обладающей безмерной силой, нагло делал нападки на мою гениальную особу.
Стефан глубоко вздохнул, он вообще философски относился к выходкам своей сестры, у которой башню снесло давно и надолго. Впрочем, в нормальности Лиссера он тоже сомневался. Но ради и оставленной в Лесах прекраснейшей из живущих, чьи глаза погасли от боли потерь, Воин Света поклялся сделать все, что может, что бы рыжий эльф остался жив.
Следующие пару часов царила почти идиллическая картина – Лиссер, что-то высчитывающий по карте, Анита, развлекающаяся метанием ножей в стену и изредка комментирующая действия эльфа, после чего обычно в нее летело что-нибудь тяжелое или, на худой конец, маленький огненный шарик, и Стефан, сидящий на подоконнике и изучающий какую-то наколдованную книгу (Лис подозревал, что Воин Света ее просто телепортировал из ближайшей книжной лавки).
Но любая идиллия когда-нибудь кончается, эта кончилась стуком в дверь и сообщением, что, де, заплатили вы, господа, мало, а гостей много.
Стефан в сердцах выругался. Анита, увидев это, злорадно усмехнулась. Лиссер внешне никак не отреагировал.
Когда слуга ушел, эльф спокойно сказал:
- Я иду в Звезду Севера, давайте через два-три дня выступайте за мной. Я… ухожу сейчас.
Он взял плащ, подбитый мехом, надел его на себя, накинул на голову глубокий капюшон, и вышел прочь.
Ни Воин Света, ни Дева Меча не посмели его остановить – такая решимость горела в серых глазах эльфа.
Через несколько мгновений, в сумраке осенней ночи в лесотундре…
Здесь тихо и в печи горит огонь
Здесь можно оставаться до утра
Но у крыльца мой застоялся конь
И мне в дорогу дальнюю пора
И я уже совсем готов уйти
Осталось лишь переступить порог
И снова ветер в гриве засвистит
Сольются вместе тысячи дорог
И будет песня про очаг и дом
Про тёплый свет в заснеженном окне
О мире и покое день за днём
И, может быть, немного обо мне
Я ухожу, надев дорожный плащ
И в ножнах меч на поясе висит
А впереди лишь ночь и ветра плач
И у крыльца мой верный конь стоит.
Леса, Диэл Лин Ринел, дом Глориаса и Аллориен
- Так, здесь моя комната, здесь – «сестры», здесь – тети Сэйэль. Ни в одну из трех лучше не заходи. Дом у нас небольшой, поэтому пока живи здесь.
Эльф открыл простую деревянную дверь, пропуская Арамириэль в среднего размера комнату. Наверно, она была больше, размер уменьшали какие-то вещи, лежащие то тут, то там.
Полки с книгами, в основном – по магии, исписанные листочки, в беспорядке лежащие на столе, лютня с оборванной струной, видимо, настоящий хозяин комнаты ее очень не любил, в дальнем углу лук, до которого не дотрагивались явно лет этак сто, вырезанная на стене ножом схема Четырех Стихий.
- Кто жил здесь ранее?
- Мой погибший брат, - коротко ответила на вопрос Аллориен. Принцесса людей уже смогла разобраться, что, хоть юноша и девушка зовут себя братом и сестрой, они дети двух родных сестре, просто живущие вместе.
- Осмотрись пока, - оба эльфа вышли прочь, оставь Арамириэль одну с комнатой.
Следует отметить, что, несмотря на бардак, в комнате было много света, да и вообще она была достаточно приятна на вид.
Девушка глубоко вздохнула и приступила к изучению своего временного дома.
Через несколько часов
Она сидела в центре комнаты, держа в руках потрепанную тетрадь в кожаном переплете. На страницах, кроме неровного текста по-эльфийски, были зарисовки каких-то символов, из которых она могла понять только герб Рода Государя (щитообразное поле, поделенное на три части – в одной из них лес, в другой – вода, а в третьей – башня), дракона и огоньки и огонечки всех размеров.
Разум Арамириэль отказывался верить в то, что это могло значить, но…
«Итак. Слово первое. Дьявол, а ведь я и в правду не знаю, что писать!
Девы… за что мне это?! Зачем маме, что бы я писал дневник? Ага, не понимает она меня. Щаз…
Меня НИКТО не понимает. Начиная с Леса.
Почему они все, мама, тетя, ее муж, их сын, школа… Ринели…, не хотя, скорее даже не пробую принять меня и понять меня, поверить, что я по-настоящему НЕНАВИЖУ этот Лес, что я… хочу свободы? Слишком неясно. Мечты? Цели? Недостижимо.
Дьявол…»
Дальше она не стала читать, перед внутренним взором предстала эта же комната в вечернем сумраке и мальчишка-подросток со слишком хорошо знакомыми медно-красными волосами, пишущий вот эти слова в тетради.
Глубоко вздохнув, она раскрыла тетрадь на середине:
«Та-ак… Обнаружил очередной талант – оказывает не просто так я всю свою сознательную и не очень жизнь тянулся к огню, тетя за это по рукам была, а мать просто просила не делать так. Зря они это – оказывается, огонь не обжигает меня, более того – он мне ПОДЧИНЯЕТСЯ.
Посему новый глорский лук превратился в такой красивый пепел, спасибо Профессору Магических Наук за «Лиссе». Такое заклинание хорошее…»
Принцесса улыбнулась. Она и представить себе не могла, что когда-то почти невесомый огненный шарик не подчинялся Королю Города, представить которого без «лиссе» было просто невозможно!
«…мать поймала за неблагодарным и вообще нехорошим занятием по превращению отцовского меча из украшения интерьера в Настоящее Оружие. Долго пытался ей объяснить, что лук – это такая деревянная изогнутая палка специально для всяких… типа Глориаса. Ну, не могу я из него стрелять! И вообще – у отца такой красивый меч… с драконом на рукояти, это лезвие, повидавшее настоящую битву….
Нет, мам, я его стащу и буду лучшим фехтовальщиком всего Диэл Лин Ринела!»
Девушке вспомнился неповторимый танец клинков, который она много раз видела в Города, когда Воин Света и ее Король пытались, наконец, понять, кто из них лучше. И снова не могла поверить, что когда-то меч Алэндила не подчинялся Лиссеру.
Принцесса открыла последнюю страницу, не зная, что там увидит…
«Все. Стоп. Прощайте, наконец, постылые Леса!
Я ухожу, что бы уже не вернуться.
Я ухожу, потому что так надо.
Я ухожу, Глориас уже рад безумно, мать плачет, а все остальным, по сути, все равно.
Что им я, кем я не был, здесь я навсегда останусь изгоем, Реажи, Лисенком, и никогда не стану тем, кто я есть.
А я Принц Рода Государя, я знаю это, и я буду соответствовать своему имени!
И мне все равно, что думает Алэндэль, все равно на кузена и его семью.
Я – это только я, Лиссер, Огненный. И никто более.
Прощай, недостойная любви, моя Родина…
Mirias Aeh Kirrias “Lisser” sil Alendil»
На подписи дневник оканчивался. Значит, он ушел, чтобы не вернуться.
Но вернуться придется,  и теперь Арамириэль это понимала – вернуться к ней или чтобы забрать ее.
Но… зачем тогда он отправил ее сюда, если так ненавидел это место?

0

4

Лесотундра
Со всех сторон – все одинаково. Девы, как они тут живут?!
Не понимаю. Ну, ладно, я все-таки родился в Лесах, где вечное лето, Север для меня всегда был страшным сном.
Как там Арамириэль? Стефан сказал, что с ней все в порядке, но почему-то мне кажется, что он врет или недоговаривает. Как только эта Цель будет выполнена, я отправлюсь к ней.
Последней, что осталась у меня.
Несмотря на свой обет, я вступлю под сумрак Лесов, и снова почувствую их тяжесть на своих плечах. И наверняка за моей спиной будут шептать: «Реажи, Лисенок».
Все равно.
Все та же бескрайняя лесотундра
- Духи Холода и Ветра, ты бредишь, ни одно существо в здравом уме и трезвой памяти к нам не сунется!
- Но я честно видел всадника – в темном плаще, на вороном коне!
- Да из наших лордов кто-нибудь…
- Нет, не из наших. Я попытался поближе подобраться, но вдруг почувствовал, как обжигающе горячий воздух попал мне на лицо. От него магия шла, от всадника.
- ОБЖИГАЮЩЕ ГОРЯЧИЙ? – вдруг закричал капитан отряда. – Остроухий дьявол! – в сердцах добавил он. – Если это тот, о ком я сейчас подумал, то срочно его словить и убить, как сможет или Лорду доставить.
- А кто это может быть?
Капитан неприятно усмехнулся:
- Ты не слышал имени Лиссер?
Воин сглотнул, один корень «лиссе» ему уже очень не нравился.
- Не тот ли эльф… рыжий, Король Города?
- Он самый. Представляешь, что он с Лордом сделает, если доберется до него?! Или с лордовой сестрой? Ил… - он не успел договорить, как упал лицом в снег.
- Мальчики, ну, не хорошо Лиса обсуждать, когда его рядом нет, - девица с мечом нагло усмехнулся.
Райвены попытались бежать, но с другой стороны на них вышел юноша, тоже с мечом.
Никто из отряда не ушел.
- Минус одно препятствие, - отметила Анита, убирая меч в ножны.
Ее брат лишь усмехнулся.
Там же
Блеклые лучи северного солнца ярко сверкнули на изогнутых райвенских клинках.
Пограничный патруль.
Эльф выругался, обнажая длинное и прямое лезвие своего меча.
На миг на лицах райвенов мелькнул страх, когда обнажилось лезвие, до середины темное, а потом снова чисто серебряное, но они были воинами и быстро собрались. Их грела мысль, что клинок в руках врага когда-то убил их Лорда.
Звон стали о сталь в утренней тишине, но пятеро против одного равноценным не будет никогда.
На миг боль пронзила голову, небо качнулась, меч выпал из ставших ватными пальцев, взгляд серых глаз затуманился…
Эльф упал в снег, впервые выпавший лишь несколько дней назад, а Дети Севера еще некоторое время боялись приблизиться к противнику, следя за игрой солнечных лучей на медно-красных, коротко стриженых, волосах…
Звезда Север, темница
«Стена. Сырая, старая стена со встроенной в нее решетчатой дверью. Капли с потолка.
Темница. ДЬЯВОЛ!»
Эльф зажмурился, а потом снова распахнул глаза – навязчивое ведение не исчезло, а, значит, сие было правдой.
Он попробовал встать – как бы не так, от правой лодыжки к стене тянулась толстая цепь. Он грязно выругался и попробовал расплавить металл.
И тут…
Не появилось в руке такой привычного, такого любимого, маленького огонечка.
Быть точным – вообще ничего не произошло!
- Лиссе! Лиссе! ЛИССЕ!
Лишь слова. Мир никак не реагировал на магию.
«Что за…»
Он тяжело привалился к стене спиной. А потом вдруг взглянул на свои руки – тонкие запястья обхватывали изумительной красоты широкие браслеты, но лишь внимательный взгляд на вязь украшений сразу говорил – они не просто зачарованны, они напичканы магией. Причем магией блокировки…
Смысл был в том, что сотворить даже простейшее «лиссе», пока у Лиса на руках были эти браслеты, он был не в состоянии.
Эльф не успел, как следует придумать, что же с этим делать, когда дверь, скрипнув, раскрылась.
Сначала в темницу вошли несколько молчаливых райвенов в полном вооружении, за ними – немолодой уже маг в длинных одеждах, юноша, ненамного старше Лиссера, красивый, но вся его красота терялась при взгляде в ледяные черные глаза. А за ним… у эльфа перехватило дыхание, но это была она.
Райвен в красивом черном платье из бархата и шелка, украшенном мехом, черные волосы собраны в сложную прическу, украшенную бриллиантами, при этом за плечами рукоять дорого меча. НА лице написана надменность и холодностью, а в глазах, в этих всегда живых серо-голубых глазах, ледяная пустота…
Но это была она, Леди Убывающей Луны, Эрлен…
Юноша-райвен широко улыбнулся:
- Мы чем-то удивили тебя?
Эльф молчал, не отводя взгляда от райвена, Лиссер понял, что это сам Ловеас, Лорд из рода Убывающей Луны.
- Молчание – знак согласия, - усмехнулся тот. -  Да, кстати, забыл представиться, впрочем, вряд ли ТЕБЕ это нужно. Сопровождают же меня моя дорогая и любимая сестра Эрлен, - он улыбнулся, явно наслаждаясь всем этим театром. – И архимаг Звезды Севера, чье имя тебе ничего не скажет. Лиссер, не так ли?
Огненный снова ничего не ответил. Он не хотел добавлять ни капли удовольствия этому холодному и страшному существу.
Но на того такая тактика явно не действовала.
- Знаешь, эльф, это было очень глупо – явится сюда в полном одиночестве. Впрочем, ты вроде всегда не отличался логичностью поступков. А уж про Город и говорить нечего, - райвен снова широко улыбнулся, увидев огонь в глаза своего пленника.
- Молчал бы ты лучше, Ловеас, молчал… Мало ли к чему слова приводят… - тихо сказал эльф.
- Надейся. На чудо, - он растянул последнее слово. – Потому как завтра ты умрешь. Красивый конец для бывшего Короля, не правда ли?
- Скорее тебе осталось ждать лишь чуда, потому что Огонь побеждает лед…
- Да ну?! А Вода гасит Огонь, это ты забыл? Впрочем, какая разница, я же не сказал остальной сценарий…. Умрешь ты, мой нелюбимый враг, от рук моей прекрасной сестры, она изъявила такое желание. Не правда ли, мило – погибать от рук до… женщины? – он в очередной раз улыбнулся.
На миг мир застыл, эльф широко распахнул глаза. Эрлен… не могла, у нее принципы… или это уже не Эрлен, а лишь ее двойник? Девы…
- Что ты с ней сделал?!
- Я? – Ловеас притворно удивился. - Абсолютно ничего, уверяю тебя, - после этих слов он обратился к девушке: - Ведь я прав, сестра.
Она утвердительно кивнула и кинула на эльфа презрительный взгляд, после чего все вышли из темницы.
Ловеас ни разу не оглянулся, лишь Эрлен кинула через плечо все такой же холодный и высокомерный взгляд.
Нет, это не могла быть она…

0

5

Звезда Севера, на подступах
Двое приближались к прекрасному городу райвенов.
Да, он и вправду был таковым – монолитные и абсолютно прозрачные стены, созданные из магического льда и камня, в их глубине горели тысячи синих огонек, составляющие постоянно меняющиеся узоры на стенах. За ними стояли дома, сделанные из темного камня, украшенные подсвеченными магией узорами и статуями, а за ними высился купол Арены, главного развлечения города, где проходили и театральные постановки, и гладиаторские бои с участием диких зверей, пленных и желающих потешить себя и толпу членов любого из одиннадцати благородных родов. Плавно вырастая из Арены стоял изящный Дворец Двенадцати Башен, представляющей собой тонкие шпили, соединенные висящими в воздухе переходами, лишь три нижних этажа Дворца были общими. Первые одиннадцать башен принадлежали благородным райвенским родам, включая ныне правящий род Убывающей Луны, в последней жил Лорд.
Наследование скипетра Лорда шло по горизонтали – от брата к брату, а когда братья кончались, то власть уходила в руки другого рода.
Стефан, а ведь именно Воин Света и Дева Меча приближались к городу, тихо сказал:
- Холодная и опасная красота, как полярная ночь – ты видишь северное сияние, тысячи звезд и сверкающий, как бриллианты, снег, не подозревая, что скоро насмерть замерзнешь или тебя загрызет какой-нибудь зверь, таящийся во тьме. Город – такой же, хоть и не уступает тому же Диэл Лин Ринелу.
- Владычица, в отличие от Лордов, всегда ставить себя, как очень светлую, а райвены не скрывают своей природы. И молодцы, - ответила на это Анита.
Они знали, зачем идут в город, точнее – за кем. Что с Лиссером что-то случилось, можно было не сомневаться. И оба это знали.
Идя по улицам прекрасного и опасного в своей красоте города, Воин Света и Дева Меча видели несчастных, что стали рабами райвенов, а по крови были и гордыми эльфами, и бесстрашными Дочерями Даны, и даже такими же Детьми Севера, и одетых в меха и бархат дев Звезды Севера, чья красота поражала своей холодностью и неправильностью черт, бывшей противоположностью светлой и величественной красоте эльфов.
Казалось, жители города и не замечали двух вооруженных путников.
Лишь одна из рабынь, эльфа, хотя и красота ее потерялась за грязью и синяками, в миг подняла на юношу светло-голубые глаза и сказала, хотя голос ее срывался:
- Alend Dier! – на ее родном языке это и значило «Воин Света», но тот не остановился, хотя сердце его, служащее Справедливости, разрывалось. Он понимал, что сейчас этой несчастной лучше здесь, чем в холодных землях за пределами города.
Они шли, не зная на что, но, догадываясь, что уйти так же легко не получиться. Но они шли, у них своя Цель, неведомая Лиссеру.
Сделать так, что бы он любой ценой был жив.
Утро следующего дня, Арена Звезды Севера
Арена представляла собой сооружение в форме немного приплюснутого с двух сторон круга, с восходящими к верхам галереями и рядами и гигантской ложей Лорда в северной стене. Прямо напротив и под ней были ворота для участников «развлечений».
Трибуны уже были заполнены, стражники заняли свои позиции вдоль краев самого поля Арены, напротив северных ворот застыла девушка в черной коже, с длинным изогнутым мечом в руках.
И стояла тишина….
Южные ворота стали медленно открываться, в их проеме стоял эльф, северный ветер, ворвавшись в проход, в миг взъерошил его коротко стриженные медно-красные волосы, кинул несколько прядей на глаза.
Девушка с мечом скривилась, эльф же лишь коротко усмехнулся.
Он вышел на свет, от чего большинство благородных райвенов отвели глаза – так горели на солнце волосы пленника!
Но силы у него не было все равно, как и оружия – Дети Севера знали, для чего служат богато украшенные браслеты на запястьях эльфа. И их очень забавляло, как он, лишенный магии и оружия, собирается сделать хоть что-нибудь с самой сестрой Лорда!
Но эльф явно не боялся боя.
Сверкнул клинок, он легко увернулся. Трибуны ахнули в восхищении, Ловеас же скривил губы.
Странный танец райвен с мечом и безоружного эльфа продолжался достаточно долго, пока все, включая саму райвен, поняли, что с каждым новым шагом Огненный находится все ближе к ней.
Но она поняла слишком поздно – когда его пальцы схватили ее за правое запястье, вынуждая бросить меч, другой рукой он обнял райвен за талию, она, не ожидавшая такой наглости, уперлась ему в грудь и вдруг…
Эльф, изловчившись, поцеловал ее в губы.
У райвен перехватило дыхание, казалось, с глаз спала какая-то пелена – она вспомнила ВСЕ.
И лесное болото, и форт, и скорпобабочек и вообще все милые подарки эльфийского жилища.
И шатры лагеря на зеленой равнине, усмешку на его губах, а так же странные страх и желание стать частью этой поистине огненной души. И слова, сказанные во тьме и так глубоко поразившие ее тогда. Тогда ее душа, переломленная после путешествия на Восток, окончательно изменилась.
И она вспомнила огонь, пожирающий белый мрамор, страх в глазах ребенка и свой отчаянный крик: «Нет!»…
Девушка распахнула глаза, прерывая этот бред и понимая, что уже никакая магия над ней не властна. Эльф отступил на шаг назад, он молчал, но в глазах было сомнение и знание того, что если он ошибся, то ему сейчас конец.
Райвен тяжело дышала, она подняла на него глаза.
- Эрлен?
- Я…. Пригнись! – она быстро развернулся, вскидывая клинок.
Эльф же не стал медлить, через секунду там, где была его голова, пролетело заклинание.
- Дьявол!
- Знаю…. Можешь эту вашу магическую игрушку разрубишь, а?
- Ты не исправим… - Эрлен снова увернулась заклинания, отразив другое клинком.
Каким образом эльф умудрился оказаться на линии движения клинка, но зачарованное оружие по касательной прошлось по металлу браслетов, отправляя их в грязное месево из песка и снега, составляющую покрытие Арены.
Лис встал в полный рост и театрально потер запястья. Воины, направляющиеся к нему и Эрлен, благоразумно остановились.
- Итак, продолжаем развлекаться, но по новым правилам, - громко сказал Лиссер. – Правило первое: кто хочет жить, три шага назад и бегом к горизонту. Иначе… - он сощурился, в руке вспыхнул огонек. Воинов уговаривать не пришлось.
- Болтать кончай! – крикнула Эрлен, отражая заклинание, направленное уже в Огненного.
Он кивнул… и бросился к краю Арены, с помощью заклинаний и природной ловкости преодолел стену, отделяющую Арену от трибун. Райвенов там уже не было – благоразумные быстро убрались прочь, поняв, что ситуация вышли из-под контроля Лорда.
Эльф со всей возможной скоростью бежал в стороны ложи.
Но он опоздал.
Лишь взгляда вниз, с противоположного балкона ложи Лорда, выходящего на Звезду Севера, хватило, чтобы понять, что Ловеас уже далеко от Арены.
- Итак…. К чему это привело? Кстати, не твое? – появившаяся на пороге Эрлен кинула эльфу ножны с мечом, тот их легко поймал.
- Какая ты догадливая…. Куда твой брат мог направиться?
- Он собирался в круиз после Арены, возможно – к верфям.
- Далеко от сюда?
- Нет, но кое-кому следовало бы быть осторожнее,… например, с помощью этого, - она передала Лиссеру маску из дерева.
- Это что?
- Сия милая вещица дает право принять внешность любой расы.… Уверяю тебя, райвен на Севере менее заметен, чем рыжий эльф, - она усмехнулась.
Тот ничего не ответил, лишь приложил дерево к лицу. Мгновение, и перед Эрлен стоял не эльф с короткими медно-красными волосами и серыми глазами, а вполне себе типичный райвен, с падающими на плечи черными локонами, хотя глаза остались те же, серые и насмешливые.
- Так тебе больше нравится? – а вот голос стал… холоднее.
- Мне – нет, но я смогу не каждые полчаса проверять, жив ли ты еще.
Эльф усмехнулся, но ничего не сказал в ответ.

0

6

Леса
- Странная она…. Такая красавица с детства должна купаться в лучах любви, как, например, Ринели, а эта замкнута в себе, даже несмотря на смерть ее семьи – для нее мира-то не существует! – недоумевал Глориас, лежа на ветке рядом с домов в древесных ветвях. Аллориен сидела на подоконнике окна, через которое эльф и вылез на ветку.
- А, может, любит просто. Так, до безумия.
Пограничник усмехнулся:
- Такие не умеют любить. Ибо к любви слишком привычны. Но все равно она странная…
- Я заходила с утра в комнату. Она читала дневник, который ты запретил мне трогать. И, знаешь, я думаю, она знакома с ним. Как минимум.
- Помнишь слова Владычицы, обращенные к Воину Света? Да и слова Арамириэль, что не по просьбе «принца Рода Государя», - с его губ сорвался смешок, - пришел он сюда. Тоже мне, прЫнц нашелся. Лисенок, - эльф сплюнул.
Аллориен глубоко вздохнула. Она никогда не встречала рыжего эльфа, который не умел стрелять, пел неправильные песни, отличался вредным характером, некрасивой внешностью и любовью к огню, но заочно не любила его, хотя и не так сильно, как Глориас.
- Но ведь по крови он и в правду принадлежит Роду Государя…
- Да вот только Род этот пал вместе с его папочкой! Проклятым, между прочим, как и он сам. Дьявол…. Никогда не понимал твою мать, когда она сначала связалась с Алэндилом, а потом еще и вырастила этот рыжий живой кошмар, вместо того, чтобы оставить его где-нибудь в лесу на радость скорпобабочкам!
- Глориас! Мать ошибалась, но ведь… Девы, в чем я сомневаюсь? Поступила она, как хотела, несмотря на то, что ошибалась. И к чему привела ее ошибка, мы вместе знаем. Пусть он только попробует сюда придти…
- Ха… забыла, про «недостойная любви, моя Родина», Лисенок Леса ненавидит еще больше, чем меня и Владычицу вместе взятых.
- Но девицу явно он сюда отправил…
- Цыц, она внизу идет, - резко оборвала двоюродного брата Аллориен.
И в правду, внизу шла Арамириэль, прекрасная и молчаливая, с губ ее не срывалась песня, в руках держала она белоснежные цветы.
Далеко на юго-востоке
Проклятье – лишь слова, казалось мне так когда-то. Слишком опасна была ошибка, тогда, много лет назад, когда я стоял на вершине холма, а у моих ног шелестела трава, которой оброс могильный камень.
Шестеро – отец, мать и братья. И я один, зачем-то живой, с раной в сердце и Проклятьем на челе.
Я бежал, от тяжелых взглядов, шепотка за спиной и всякой темной гадости, которая летела на мой черный венец, как мухи на мед.
Дьявол, и ведь он не будет разбит, пока жив наложивший. А он все еще жив, и я не могу добраться до него, ведь земли за пустынями для меня сохраняют лишь смерть.
Кто я? Чем я стал и чем я был?
Ради чего разбил сердце, последнюю песню отдав ей…
Не смотря на Алэндэль – почему не остался с ней?
И что с ней теперь? И с ним?
Я знаю, он жив, тот, кого я никогда не видел, и кто никогда не видел меня, но я знаю, среди его имен есть и мое.
И я знаю, что она дала ему именно то Имя, которое я попросил ее дать.
Имя, дарующие Мечту…
Север, трактир
Он сидел спиной к ней, низко опустив голову, и она не могла поверить, что эльф перед ней именно тот, кого она когда-то знала.
Но ведь это был он, во всяком случае, внешне, - точно так же горели в лучах заката медно-красные, хоть и сильно укоротившиеся, волосы, те же серые глаза смотрели из-под длинных ресниц, в тех же длинных бледных пальцах вспыхивал огонек «лиссе».
Но в душе что-то сломалось.
Эрлен знала, что послужила причиной, знала и не хотела думать, ведь тогда пред внутренним взором вспыхивал вновь и вновь тот страшный полдень сентября, когда стрелы сорвались с луков и пронзили детскую грудь. И тут же затихший крик, что не успел до конца вылететь из ее горла, и в миг ослабевшая рука, хотя из пальцев так и не выпал необычный амулет…. Эрлен до мельчайших деталей помнила тот день, день, когда Искра потонула во Тьме. И райвен понимала, что если для нее это было таким шоком, то что должно было стать с Лиссером.
И она понимала, почему Мечта разбилась на хрустальные осколки, ранив душу и сердце, разрываемое противоречиями собственной жизни.
Он не был таким, как все, Никогда не был, но теперь мир и Огненный вступили уж в совсем яростное противостояние.
И чем же оно кончится?
Эрлен подошла к эльфу и положила руки ему на плечи. Тот, почувствовав это, запрокинул голову, что бы видеть ее глаза.
- Давай…. В последний раз вспомнил, как все было когда-то…
Он ничего не ответил – зачем слова, когда…
Райвен склонилась над ним, целуя в губы…
Звезда Севера
- Как сбежали?
- Просто, страшный господин, просто… он поцеловал сестру Лорда, у нее что-то двинулась в голове, мечом она перерубила браслеты на его руках, что магию блокировали. Вот тогда начался кошмар…
- Цыц, - остановила райвена Анита и обратилась к брату на эльфийском: - Кратко и метко – Лис таким оригинальным способом, впрочем, для него вполне обычны странные поступки, сломал какое-то заклинание над нашей Леди Совершенство, а дальше и так понятно. Не в том суть – сами они теперь где?!
- Думаешь, я знаю.… Так, райвен, а сейчас сестра Лорда с эльфом где?
- Господин, откуда мне знать! Она как-то зачаровала эльфа, не найти его…
- Так, все, с меня хватить… - Анита выхватила кинжал и ударила райвена в шею. – Предателям – смерть.
Стефан тяжело вздохнул, но ничего не сказал. При видимой жестокости поступок Девы Меча не противоречил их Кодексу.
- Нам уже сказали, что Лорд в вервях, зная Лиссера, скажу, что он отправится именно туда. И посему мы тоже туда пойдем.
Анита фыркнула, но не стала перечить брату.
Корабль Лорда
- Мой Лорд, а если они выжили?
- Значит, умрут, - равнодушно кинул Ловеас. – Вы их убьете. У этого абсолютно невменяемого эльфа есть идея-фикс меня убить. Вот вы и прекратите ее существование.
- Но…
Ловеас красноречиво посмотрел на райвена, и тот в мгновение стушевался.
- Итак,… мне скучно, - протянул Лорд Севера.
Окружающие его райвены испуганно переглянулись. Они не знали, что же придумает их Лорд для собственного развлечения.
А придумать он мог все, что угодно…
- Позволь попробовать вас развеселить, мой Лорд, - на палубу корабля вышел райвен, у него были коротко стриженные черные волосы, серые глаза и светлая кожа, одет был в черное, как и большинство представителей его народа, за правым плечом – меч с серебряной рукоятью, украшенной каким-то рельефом.
Ловеас усмехнулся:
- И как же?
- Позвольте спеть вам.
- Спеть? – красиво изогнутая бровь Лорда райвенов взметнулась вверх.
- Спеть, - подтвердил райвен, и никто не заметил странный блеск в его серых глазах.
И он по-настоящему начал петь, ни на чем не играя, лишь голосом поражая сердца, что, по сути, было странно для райвена. 
- Что ищешь ты, ветер,
В просторах небесных?
Куда ты спешишь от пределов земных?
Что знаешь ты, ветер,
Об огненных песнях
Танцующих молний, скользя среди них?

Что видишь ты, ветер, летя над волнами?
О чем ты поешь, поднимая их ввысь?
Что думаешь, ветер, паря над горами?
Свистя в серых скалах, ко мне прикоснись.

Ты грозы рождаешь, ты волны вздымаешь,
Скалу разрушаешь, таков твой закон.
Извечно резвиться невидимой птицей,
Пронзая границы миров и времен.

Извечно резвится невидимой птицей
Пронзая границы миров и времен.
Молчание нависло над кораблем, ведь имя Лорда происходило от слова «ветер».
И в следующую секунду только что певший райвен поднес руку к лицу…
В тонких пальцах сверкнула украшенная серебром деревянная маска, черные волосы приобрели оттенок меди, на губах заиграла усмешка, а в глазах была сталь.
Кто-то поднял арбалет, поразить эльфа, но стрела вспыхнула ярким пламенем еще до того, как пальцы нажали на спуск.
- Я не хочу убивать, хотите ли умирать вы – ваше дело, - спокойно сказал Огненный. – Лишь один ДОЛЖЕН умерить этим днем. И он прекрасно об этом знает.
Ловеас усмехнулся:
- Все-таки правы люди, искать смысл в твоих поступках еще более опасное занятие, чем логику в поступках духов. Глупо, Лиссер, глупо.
- Может быть и так… - он легко вытащил из ножен меч, ярко сверкнувший в солнечных лучах. – Странны пути мира, не правда ли: брат погибает от того же меча, что и брат его, убитый сыном убийцы?
Ловеас сглотнул, встал и достал свой меч, изогнутый и зачарованный.
Он догадывался, что когда-нибудь встанет один на один с Огненным, но не ожидал этого так скоро. Глупость эльфа сыграла вроде бы на руку Лорду райвенов, но враг смог расколдовать Эрлен. И вот теперь – солнце играет на двухцветном клинке, когда-то пронзившим брата, а в глаза нынешнего владельца оружия чистая сталь, как когда-то была в глазах его отца.
Лиссера не знал, насколько в этот момент был похож на своего отца.
И в следующую секунду Ловеас бросился влево и, быстро убрав клинок, взобрался наверх, на перекладину, к которой крепился парус.
Огненный не растерялся, вскоре райвена и эльфа разделяла лишь сама мачта.
Внизу – дерево палубы и ледяная вода. Здесь – два клинка и Мечта, что стала Местью.
Сталь ударила о сталь, чуть не высекая искры.
Месть нашла свой выход, меч стал продолжением руки, каким-то образом и райвен, и эльф умудрялись не свалиться вниз, где собрались подчиненные Ловеаса и Эрлен, на которую всем уже было наплевать.
Но вдруг Лорд райвенов понял, что за ним – лишь дерево мачты.
А в следующую секунду в живот вонзилось стальное лезвие меча.
- Все… - тихо сказал эльф, сильнее надавливая на рукоять меча.
Ловеас через страшную боль усмехнулся, он, в отличии от Лиссера, видел, как один из райвенов поворачивает перекладину снизу.
Впрочем, через секунду и эльф это понял, так как дерево ушло у него из-под ног, а сам он повис, держась за рукоять меча.
Райвен взялся на меч, борясь с болью в мгновенно порезанных руках, и с силой выдернул его. Он знал, что это – мгновенная смерть, но ведь вместе с тем и эльф тоже мог умереть.
Лиссер знал, что падает. Прекрасно знал.
Повинуясь мгновенному решению, он откинул меч как можно дальше.
А сам, по счастливой случайности, повис, держась за бортик корабля.
И вдруг…
Над ним навис райвен с чем-то тяжелым, толи камнем, толи деревяшкой, в руках. А в следующую секунду раздался крик Эрлен, противный хруст костей и внезапная боль.
Девушка бросилась к бортику, но было поздно – эльф полностью скрылся в темной воде.
А Лорд райвенов Ловеас упал спиной на острый борт, от чего мгновенно сломал позвоночник. Но он умер с улыбкой на губах.
Меч с лезвием, пораженным магией, тускло заблестел в руках девушки. Она прошептала в ветер:
- Если ты погиб, я найду, кому мстить. Если ты жив, я найду тебя. Ради тебя же, ради твоей Мечты и твоей Цели…
Вода
Боль… видимо, пальцы сломаны, впрочем – все равно.
Холод… никогда не любил воду
Смерть… такая ты, ледяная и дышащая болью, или это лишь морок?
Жизнь… прости меня, прости за все
Мечта… я исполню, если я вернусь… Если я вернусь

0

7

Леса
Отчего-то нагрелась подвеска в виде серебряного дракона, подарок Огненного.
Арамириэль, вскрикнув, схватилось за украшение.
Что-то случилось, это она поняла сразу, но что?
Не надо было бывшей принцессе людей и почти королеве Города видеть сквозь расстояния.
Но с ним что-то случилось…
Много южнее
Женщина шла по золотому песку, она собирала ракушки для того, чтобы растереть потом на снадобья. Ведь женщина эта, а звали ее Марианна, была знахаркой, и знала все секреты окружающих спокойную бухту гор.
Ей было около пятидесяти зим, и больше сорока из них она жила почти в круглом одиночестве здесь, на берегу бухты. К ней приходили жители окрестных селений, чтобы вылечить болезни, самой Марианне нравилась ее жизнь.
Вдруг она увидела впереди то, что сначала повергло ее в шок, а потом в почти отчаянье.
Прошлую ночь штормившее море принесло знахарке страшный подарок – на золотом песке лежал человек.
Марианна подошла поближе.
Он явно был молод, это было видно по коже, не тронутой старением, телосложению и волосам, мокрым от воды. Но взгляд женщины задержался не на спине подарка моря, а на его руках.
Длинные, тонкие, как у менестреля, пальцы были жестоко переломаны, как будто он схватился за что-то, например, за бортик, а по руках ударили чем-то тяжелым.
Знахарка глубоко вздохнула – несчастный, молодой, а тут с кем-то не тем столкнулся и все.
Она с силой перевернула тело на спину. И отстранилась – «гость» был поразительно красив: светлая, чистая, как у девушки, кожа, длинные ресницы и правильные черты лица. Такого лица не бывает у людей…
И море дало женщине ответ, перекатом очередной волны смахнув волосы с его уха, открывая солнцу и взгляду Марианны изящно заостренный кончик.
Эльф.
Сердце сжалось лишь больше – прекрасное, мудрое создание, и гибель в пучине. Или…
Женщина со всей силой, которая была у нее, надавила на грудь существа, пробуя заставить сердце биться, изредка она касалась его губ, вдыхая в легкие свой воздух.
И в какой-то момент эльф неестественно выгнулся, из его рта потекла вода, слава Девам, не смешанная с кровью, а потом тело обмякло, но грудь слабо-слабо вздымалась.
Он все-таки был жив, не смотря ни на что.
Но это пока, а если оставить эльфа здесь, на берегу, он погибнет.
Марианна оглянулась. По берегу к ней бежал деревенский юноша Джейсон.
- Матушка Марианна… ой, а это кто?
- Море подарило, живой еще, вылечить надо. Не поможешь до домика донести? – с улыбкой спросила она парня.
- Но ведь… эх, была – не была, вы ведь нашим не скажите
- Нет, конечно, зато тебе потом он сам отплатит. Ты ведь любишь заезжих бардов слушать, а представь, сколько песен и историй эльф знает?
Глаза юноши просияли, он, будучи достаточно силен, легко взвалил на спину почти невесомого эльфа, чей народ и так-то физической силой не отличался, а здесь еще истощение.
Так что вскоре нежданный гость лежал в домике знахарки, а Джейсон побежал в деревню принести курицу для бульона.
А Марианна в это время обработала мелкие, но многочисленные, раны на коже эльфа и перебинтовала его изувеченные руки.
Она в который раз поражалась его внешности – одного того, что, высохнув, его волосы оказались почти невероятного у его народа медно-красного оттенка, хватило, чтобы назвать его, мягко скажем, «незаурядным».
Леса
- Постой, - Глориас спрыгнул с ветки прямо на пути у принцессы. – Почему ты сторонишься всех?
Она отступила на шаг назад и опустила взгляд в землю.
- Ты не поймешь меня.
- Почему? – эльф склонил на бок голову.
- Просто не поймешь…. Дай, пожалуйста, пройти, - она посмотрела эльфу в глаза.
Он хмыкнул, но ни на шаг не ушел с тропы.
Девушка удивленно посмотрела на него.
- Нет, красавица, никуда я с твоей дороги не уйду. Ты не такая, как мы, поэтому и интересна мне.
- Прошу, уйди, коль не боишься… гореть.
- Гореть?! – брови эльфа взметнулись вверх. – И кто же меня сожжет?
Арамириэль глубоко вздохнула:
- Тот, кто был с тобой дерзок, тот, кто не признавал правил, - спокойно сказала она.
- Уж не дорогой мой и любимый Реажи? Лисенку здесь нечего делать, он сам это знает. И тем более нечего идти против воли Владычицы
- Лисенку? – она удивилась. Не вязалось в ее мыслях это прозвище с ясным взглядом серых глаз и медью волосы, яркой улыбкой и шариком не обжигающего огня в тонких пальцах.
- Уж не хочешь ты сказать, что он сим прозвищем не пользуется? Не похоже на него.
- Он… Лис, Лиссер, Огненный, Король Города, Принц Рода Государя, Подобный Огню, Идущий за мечтой, но не Реажи, Лисенок, нет, - в чувствах высказалась она.
- Да-а-а? Ах, хотел я увидеть его сейчас, - широко улыбнулся Глориас. – С каких это заслуг ОН мог получить столько имен?
- Какое тебе дело! – воскликнула девушка и, круто развернувшись на каблуках, гордо ушла в противоположную эльфу сторону.
Тот еще некоторое время удивленно смотрел ей в след.
Домик Марианны
Она не спала уже вторую ночь – эльф не приходил в сознание, хотя, бывало, с его губ срывались какие-то фразы на эльфийском, который знахарка знала очень мало.
За окном хлестал дождь, обычный осенний дождь. Скоро вступит в свои права зима, и занесет все выходы из приморской долины. До тех пор, пока птицы не потянутся на север, да и ветер не начнет шелестеть травой.
Марианна то засыпала, то погружалась в дрему, до тех пор…
Пока на бледном и худом лице не зажглись два больших серых глаза в обрамлении густых темных ресниц. Эльф, поморщившись, сел. Но ничего не говорили.
- Лучше лежи, быстрее сможешь ходить, много тебе пережить пришлось…
Он с удивлением посмотрел на женщину. И снова ничего не сказал.
- Ты ведь знаешь мой язык? Да? Кто ты? Как мне тебя называть?
- Знаю, - тихо сказал он. – Кто я…. – эльф уставился на свои забинтованные руки, - я… а… не знаю.
- Что? – Марианна широко распахнула глаза. – Вообще не знаешь? А что ты помнишь?
- Вода, ледяная вода и бесконечная боль, крик в ушах и свет, меркнущий свет…
- Как… ладно, лучше спи, сейчас ночь, непогода. Ой, СТОЙ!
А воскликнуть ей пришлось потому, что, несмотря на боль, пронзающую руку при любом изменение положения ладони, он неожиданно потянулся к пламени свечи, стоящей у изголовья кровати. Но, услышав голос женщины, остановил движение и удивленно посмотрел на нее.
- Огонь сожжет бинты, больно будет, тебе оно надо? Огонь не лучшая из стихий.
- Но… а, ладно, ничего.
- Спи – женщина с некоторой силой заставила его лечь, впрочем, эльф мало сопротивлялся, - спи…
Домик Марианны, через неделю
Этот день случился на удивление теплым и солнечным.
А Марианна все никак не могла прекратить удивляться своему неожиданному пациенту – переломы почти заросли всего за неделю, а уж мелкие, но многочисленные ранки и того быстрее.
Единственным крупным минусом эльфа была его частичная амнезия, каким образом это случилось, женщина понять не могла – он прекрасно говорил, писал и пел (к слову – очень хорошо), но абсолютно не помнил ничего о себе и всем, что его жизнь окружало.
Например, один раз пришел к Марианне Джейсон со своей сестрой младшей, Кристиной.
Он просил женщину приготовь несколько мазей для деревенских, а девочка в это время гуляла по окрестностям.
И там же она встретила эльфа – он лежал на траве, открывая лицо солнцу, чьи лучи путались в коротких медно-красных волосах.
Девочка вскрикнула, он резко сел и посмотрел на нее.
- Что с тобой? – неожиданно приветливо спросил он.
- Кто вы?
Лицо эльфа погрустнело:
- Никто… 
- А как это?
- Просто не помню свое имя. Да что ты стоишь, садись!
Девочка рассмеялась…
Потом, вечером, радостно грызя яблоко из маленького сада Марианны, он рассказывал о сестре Джейсона. Правда, он не знал, почему вдруг так неожиданного открыто повел себя с ней, когда обычно предпочитал молчать в обществе кого-либо, кроме знахарки.
Про себя женщина предположила, что милая девочка напомнила эльфу кого-то, но он сам не осознал, кого. Может, младшую сестру, может дочь или племянницу…
- Как же мне звать тебя? -  покачала головой знахарка.
- Не знаю, - эльф улыбнулся. – Зови Лисом…
- Почему же?
- Ну,… я рыжий, а лисы, они ведь, тоже рыжие.
- Железная логика, - улыбнулась Марианна. – А почему не Кот, они тоже рыжие?
Эльф смутился:
- Не знаю,… но лисы мне больше нравятся.
- Ладно, так и быть, будешь для меня и для всех Лисом.
Он улыбнулся и молча кивнул.
Все там же, начало декабря
Зимы в долине никогда не бывают по-настоящему холодными – северный ветер упирается в горы, заметая перевалы, а южный обдувает долину, поэтому снега там всегда мало, а зима мало отлична от поздней осени.
И зимой жители долины часто гуляют вдоль берега моря, собирая ракушки, чтобы сделать из них украшения.
Но в этот ветряный день берег был пуст. Только шла Марианна, закутавшись в шерстяную шаль, и Лис, как ни странно – лишь в достаточно легкой куртке.
Эльф смеялся, что-то рассказывал женщине, изредка – напевал.
Но вдруг сорвался с места, зачем-то бросившись к воде.
Марианна видела, как он вбежал в линию прибоя, наклонился над водой и стал пытаться что-то достать из песка. Вскоре он подошел к знахарке – частично мокрый, но явно счастливый. На его руке серебрился невероятной красоты амулет в виде серебряного дракона.
- Как ты узнал, что это там есть?
- Не знаю, вдруг мысль появилась: «Там», вот я и бросился.
- Хм… как такая дорогая вещь могла там оказаться…. Лис, а вдруг это ТВОЙ амулет, и лежит он там аж с твоего появления здесь.
- Может быть,… может быть,… я не знаю, - он опустил голову и закрыл глаза.
- Ладно, пошли.
- Пошли, - согласился эльф.
Гавань немного севернее бухты Марианны
- Значит, ты в этом уверена?
- Да, Эрлен, да, иначе последствия были бы куда более сильными. Вот только где море могло вернуть его нам?
- А если безумно далеко, ты об этом думала, Дева Меча?
- Тогда… тогда мы уже никогда не услышим об Огненном.
- Знаю – Эрлен тяжело вздохнула. – Знаю…
- Тогда все по плану – я и брат остаемся на суше, твой драккар направляется в море.
Райвен молча кивнула и развернулась в сторону корабля.
Стефан стоял чуть поодаль от сестры и долго смотрел вслед черному парусу, реющему на корабле Леди Убывающей Луны.
- Знаешь, по-моему, она единственная из нас всех, кто идет за Лиссером не из-за его сущности, а потому что понимает его мысли, не Ловеас был ей братом, Огненный, - тихо сказал Воин Света.
- При этом ты в курсе, как их отношения начинались…. Может ты и прав.
- Ты сомневаешься в моей правоте? – усмехнулся он.
- Еще издевается, гад ты, братец, га-ад, - рассмеялась Анита.
- Может и так…
Середина зимы, деревенька в бухте
Лис сидел у камина и плел браслет из кожаных полосок и костяных бусинок, который уже загодя обещал подарить сестре Джейсона. Марианна улыбалась, вспоминая как эльф играл с ребенком, кто еще мог спеть ей баллады Дивного народа или рассказать старинные предания или веселить разными маленькими подарками с легкими Чарами. Девочка души не чаяла в неожиданном друге, а знахарка не могла понять, почему Лис так тянется к ребенку?
Но эльф сидит на полу у огня, в его тонкий пальцах - полоски кожи, в небольшой мисочке рядом лежат резные бусинки, и быстро плетется изящный браслет.
Вдруг дверь распахнулась, ударившись о косяк, тем самым вырвав Марианну из размышлений.
- Матушка Марианна, беда – красный петух в джейсоновом подворье, - задыхаясь, произнес мальчик на пороге.
- Как? – только и смогла произнести женщина, когда заметила, что эльф вскочил, рассыпав по полу бусины. Но казалось Лис этого не заметил, он лишь посмотрел на мальчика.
- Веди к дому.
- Но…
- Веди и не спрашивай!
Человек испуганно кивнул.
Марианна быстро побросала в корзинку мази и бинты на случай раненных и бросилась вслед за эльфом и человеком, ушедшими чуть раньше.
Зрелище, ей открывшееся, было ужасно – большой дом Джейсона полыхал, сам хозяин на коленях стоял рядом и рыдал почти в голос.
И вскоре Марианна поняла почему – его сестры нигде не было.
Эльф испуганно обвел глазами собравшихся, видимо, он понял то же, что и знахарка.
И вдруг эльф совершил безумный поступок – он сорвался с места, чтобы вбежать прямо в пламя.
Марианна закричала, но крик оборвался на середине.
Потому что она видела высокую худую фигуру эльфа в просто льняной рубашке прямо среди языков пламени и, это было заметно, огонь не трогал светлой кожи, Лис явно не чувствовал боли.
Эльф оглянулся, в глаз его был страх, который был тут же вытеснен понимание преимущества, ему данного.
Лис сделал шаг вперед и исчез в пламени.
Марианна не знала, что он увидел там. А то был рушащиеся балки, летящие во все стороны искры.
И девочка, еще живая, падающая на пол от дыма и гари.
Эльф подхватил ребенка, уже на его руках она потеряла сознание. И тут Лис с ужасом понял, что дверь-то завалило балкой, а крыша скоро свалиться прямо на них…
Он не знал, что делать. Пытаться выбраться? Остаться здесь?
И вдруг в памяти, так и пестревшей дырами, возникла странная фраза:
- Jenlre lisse, - выкрикнул эльф. И неожиданно огонь, бушевавший вокруг, стал медленно исчезать, пока от него не остался лишь запах гари и пепел.
Эльф вышел из остатков здания, неся на руках ребенка. Он чувствовал испуганные и удивленные взгляды на себе.
Лис молча положил сестру Джейсона на расстеленное одеяло перед Марианной, ибо пришел черед женщины, а сам медленно пошел за пределы деревни,  в сторону домика знахарки. Никто не пытался остановить его, какой в этом был смысл, ведь все равно бы не послушал…
Леса
Арамириэль сидела одна и вышивала необычную картину – на фоне черного неба, усыпанного звездами, взлетал в небо алый дракон с короной на голове.
Сама принцесса знала смысл этой картины – небо она ассоциировала  с собой, а дракона – с Лиссером, ведь дракон был символом Рода Государя, а сам эльф – огнем, алым огнем.
Девушка тихо напевала, делая все новые стежки:
- Я жду тебя, мой лорд заката,
Я жду тебя среди дерев,
Не замечая твоего брата,
И тень Лесов навек презрев.

Я жду тебя, Огня хранитель,
Мое проклятье и любовь.
Я жду, светлый искуситель,
И стынет в жилах моя кровь.

Я жду, когда-нибудь вернешься,
Покрытый славой на века.
Я жду, и сердце встрепенется,
Ладонь согреет пламя огонька.
- «Пламя огонька»? – проник в ухо насмешливый голос Глориаса.
Арамириэль вздрогнула от неожиданности и укололась, на белоснежной коже выступила капелька крови.
- Исчезни! – в сердцах воскликнула она, желая слизнуть кровь, но эльф неожиданно схватил ее за запястье.
А потом… он приблизил изящный палец девушки к своим красиво очерченным губам и поцеловал, слизывая каплю крови.
Арамириэль с ужасом посмотрела на эльфа, потом вырвала руку из его цепких пальцев и вскочила на ноги. Вышивка упала на белые плиты пола беседки, но принцесса даже не обратила на это внимания.
- Не приближайся ко мне, - воскликнула она и убежала.
Глориас некоторое время смотрел ей в след, потом заметил вышивку и поднял ее.
- Алый дракон? – эльф, усмехнувшись, кинул рукоделие в глубокую грязную лужу за ажурной оградой беседки, оставшуюся после недавнего дождя.
Долина медуз
- Как убит?
- Вот так… пришел таки рыжий и убил
- А ПОЧЕМУ Я ОБ ЭТОМ УЗНАЮ ПОСЛЕДНЕЙ? – закричала главная медузья ведьма.
- Простите, госпожа Мериста, мы случайно…
- Великое солнце наше, Цирред змееголовый, - устало произнесла она. – Как говорят смертные – за случайно бьют отчаянно. Идиоты, просто редкостные идиоты… где сейчас эльф?
- Мы не знаем, моя госпожа, - медуза не смела поднять глаза на Меристу.
- КАК?
- Ну…. Он упал в воду и след его затерялся, но компетентные источники уверяют, что жив.
- Так… - ведьма опустилась на трон. – На глазах моих чтобы вас не было, пока не скажите, где это остроухое недоразумение обретается, поняли?
- Да, госпожа.
- КЫШ! – закричала Мериста, и начальницу отряда как ветром сдуло.
- Солнцеликий Цирред, за что мне такие нерадивые подчиненные? – медуза устало подняла глаза на скульптурное изображение ее бога – существа с наполовину лицом юной девушки, на половину – молодого парня, и со змеям вокруг головы, подобными лучам солнца. Ничего, кроме головы и змей, у Цирреда не было.
Конечно же, божество не ответило ведьме.
- Только попадись в мои руки, Лиссер, сын Алэндила, только попадись…. И тогда тебе останется лишь молиться, чтобы уйти живым. Но Девы твои не услышат молитв, я уж постараюсь… - злобно ухмыляясь, тихо сказала она.
Бухта Марианны
Сестра Джейсона уже совсем отправилась от ожогов и отравление дымом, хотя и жила пока в домике знахарки.
Девочка была поражена историей своего спасения, но это лишь укрепило ее симпатию к необычному эльфу. Но, в отличии от ребенка, Марианна не могла так спокойно относится к странной способности Лиса – ни один огонь не обжигал его. Только сейчас женщина это поняла, и ей вспомнилось, как он неосознанно потянулся к свече в тот первый вечер, когда пришел в себя.
Что связывало эльфа и четвертую стихию? Кроме того, что временами казалось, будто волосы его – пламя, а глаза – серый дым…
Но беда пришла в безмятежную долину – с гор, гонимые холодами, пришли почти разбойники-горцы во главе со своим атаманом Владом Кривым Глазом, говорят, он случайно выжил, когда столица обратилась в прах, но мало кто в это верил.
- Итак… - тихо произнес деревенский староста, стараясь не побеспокоить девочку, спящую за перегородкой. В комнате так же находился Джейсон, Марианна, кузнец и эльф.
- Придется, видать, добро отдавать, - тяжело вздохнул волхв.
- А отбиться не дано? – эльф перевел взгляд с одного человека на другого.
- Скажешь еще…. У нас и меч никто в руках тыщу лет уже не держал
- А лук? Арбалет? Копье? Никак?
- Так, Лис, а у тебя откуда такие познания в оружие?! – удивилась знахарка.
Эльф грустно усмехнулся:
- Почем я знаю…. Вот есть и все.
- Матушка Марианна, не о том разговор…. Слушай, эльф, ты правда как себе представляешь, что мы, мирные селяне, отбивались от до зубов вооруженных горцев?
- «Змей погибает, когда голова его умирает», - сказал Лис, смотря прямо на старосту. – Разбойники не будут ничего делать без атамана, а с ним… в деревне хоть один меч есть?
- У меня в кузнице был,… только ты его не поднимаешь.
- Я? – Лис удивленно взглянул на кузнеца. – Хорошего вы обо мне мнения, ничего не скажешь….
- Дык меч на сильного мужчину рассчитан, под себя ковал, а ты… эльф.
- И что? – тот широко улыбнулся. – Принеси сюда, а там посмотрим – подниму или нет.
Кузнец пожал плечами, но вышел за дверь.
Вскоре он вернулся неся в руках ножны с неким подобием меча – длинное лезвие, достаточно грубая рукоять, да и сам меч на вид был ОЧЕНЬ тяжелый.
Он положил оружие на стол.
- Ну?
Лис ничего не ответил.
Он подошел к столу, легко взял за рукоять меча и поднял его над собой, потом опустил к полу по красивой дуге, проверяя балансировку.
Которая эльфа явно не порадовала, судя по мрачности лица.
- Я был о тебе лучшего мнения, - кинул он кузницу.
Тот нахмурился, но ничего не сказал.
- Вообще, предлагаю план – я сражаюсь с атаманом, все остальные пусть засядут вокруг, если что – стрелами их, стрелами.
Кто-то хотел сказать слово «против», но красноречивый взгляд эльфа его остановил.
Марианна вздохнула – ей уже так и виделся истекающий кровь эльф, которого надо восстанавливать чуть ли не по кусочкам.
Через несколько дней
Люди, возглавляемые не молодым уже человеком достаточно неприятной наружности, шли по пустынным улицам деревеньки.
Они ощетинились мечами и саблями, удивленные тишиной…
- Смотрите, атаман!
Посреди пустынной улицы стоял эльф с тяжелым мечом наголо, в легкой куртке, отросшие волосы убраны в короткий хвост.
Медно-красные волосы.
Атаман застыл на месте, не смея сдвинуться с места.
Потом он грязно выругался и пошел вперед.
- Тебе конец, Огненный, - прошипел человек, находят в паре метров от эльфа.
Тот удивленно распахнул глаза, но увернулся от выпада.
Человек только больше распалялся, яростно наседая, Лис еле успевал отводить удары непривычно тяжелым мечом.
- Помнишь меня? Поздняя весна, король и прекраснейшая из смертный? – сорвалось с губ человека.
Глаза эльфа округлились еще больше, но он продолжал молчать. Но в какой-то момент ему это надоело:
- Кто ты?
- Опа… - зло усмехнулся человек. – Память подводить, Лиссер, на старости лет, да? Помнишь Владиуса торговца, нет? – он сделал новый выпад, но эльф снова увернулся.
А потом сам сделал выпад.
Меч пронзил живот человека, тот, непонимающе, коснулся раны пальцами.
А потом, желая схватить эльфа за шею, но, чуть промахнувшись, резко дернул амулет в виде серебряного дракона, найденный Лисом на берегу.
Атаман разбойников, а в прошлом – торговец Владиус, груздно упал на промерзшую землю, из его коченеющих пальцев выпало окровавленное серебро…
Эльф не смел двинуться с места, клинок со звоном упал на землю. Потом Лис развернулся на каблуках и медленно пошел в противоположную трупу сторону.
Разбойники, ни слова не говоря, подняли тело своего атамана и тоже ушли прочь.
А на мерзлой земле приглушенно сиял покрытый кровью серебряный дракон…
Дом Марианны
Эльф сидел у камина, обняв колени руками и низко опустив голову.
- Лис… что с тобой?
- Ничего… - сдавленно произнес он.
Женщина подошла к нему и обняла за плечи, как ребенка.
- Скажи правду, что?
- Тот человек…. Он как будто знал меня,… называл Огненным и Лиссером…. Кто это?
Знахарка отпрянула, смотря в широко распахнутые серые глаза эльфа.
- Это… демон, огненный демон в обличии эльфа, - медленно сказала она.
- Демон?
- Разве может обычный эльф за раз уничтожить в пепел гигантский Город?
- Ну,… нет. А что за Город?
- Твой народ называл его Аэх Сэллат…
Глаза эльфа распахнулись еще шире. И в них была невероятная пустота.
С его губ сорвался невнятный шепот на эльфийском.
Лишь несколько слов разобрала Марианна – lias, aze и darn…
Искра, Тьма и смерть.
Вдруг эльф быстро заморгал, удивленным взглядом окидывая комнату.
- Что это было?
- Ничего, все нормально, - вздохнув, соврала женщина.
Драккар под черным парусом
Девушка стояла на носу корабля, там, где было деревянное изображение дракона.
Ей в лицо бил ветер, развевающий черные, как смоль, волосы.
А на ресницах блестели мелкие алмазы слез.
Сколько уже месяцев ее корабль бороздит моря все южнее и южнее от дома?
И ни следа.
Может, он все-таки погиб в ледяных волнах?
Но Эрлен отказывалась в это верить, ее мысли все еще хранили взгляд серых глаз и искры в медно-красных глазах.
Она верила, что он жив.
Что его нельзя так легко убить. Нельзя. Он Огненный…
- Я искала тебя
Среди звезд и дождя,
Я искала тебя,
За волнами следя.

Я искала тебя,
Друг ли, любимый,
И струи дождя…
Король, сердцем хранимый.

Огонь в твоей речи –
Никогда не затмится.
И боль нашей встречи –
Никогда не забыться!

Драккар по волнам,
Все дальше и дальше,
В ушах поет ветер,
А знаешь,… я плачу, – тихо напела она.
- Моя леди! – окликнул ее райвен.
- Что?
- Там впереди несколько бухт… не хотите посмотреть?
- Не против
Конец зимы, берег моря
Прошлым вечером был дождь, а сейчас уже по-весеннему светит солнце.
Марианна шла по песку, а эльф – по самой линии прибоя.
- Море же холодное!
- Ничуть! – улыбался он. Знахарка давно поняла, что понятие о тепле и холоде у Лиса свое.
Он поднял с песка камень и, размахнувшись, закинул его глубоко в море.
Ветер растрепал волосы, отросшие почти до плеч.
И вдруг Марианна закричала.
Лис удивленно посмотрел на нее, но женщина указала рукой на горизонт
На линии, где небо сливалось с морем, чернеем парус. Девы, райвенский корабль!
Но эльф не бросился к берегу, он лишь сделал шаг в воду.
Почему-то он не чувствовал угрозы.
А корабль все приближался, вот и деревянный дракон на носу, и просмоленные бока, и черный парус…
И тонкая девичья фигурка, прыгающая пряма с борта в воду.
Марианна широко распахнула глаза, видя, как райвен, выбравшись с воды, бросилась на шею Лису.
Он удивленно смотрел на девушку, с ее черных волос текла вода, а на щеках – соленые слезы.
Слезы радости.
- Лис… я все-таки нашла тебя, я… мы… думали, что ты погиб, а ты жив. Духи Севера и Ветра, Лиссер, ты все-таки жив, - шептала она, крепко обнимая эльфа.
Сначала он пребывал в немного шоковом состоянии, а потом вдруг неожиданно отшатнулся.
В его серых глазах смешались удивление и страх, непонимание и неожиданное доверие к райвен.
- Кто ты? Почему называешь меня… так? – выпалил эльф.
Райвен опешила и широко распахнула глаза.
- Милый мой, у тебя с головой все в порядке или нет? Это же я, Эрлен!
Он хотел сказать что-то еще, но тут во все это дело вмешалась Марианна:
- Стоп. Ты, райвен, откуда знаешь его или кого-то на него очень похожего?
- Приехали,… я не знаю, кто ты, но утверждать, что рыжий эльф, - Эрлен усмехнулась, - в том мире один, и прозывают его Огненным, Лиссером, я могу со стопроцентной уверенностью.
- Лиссер не эльф, это демон! – воскликнула знахарка.
И снова распахнулись светлые глаза райвен:
- Лис?! Демон?! Что? Да вы сошли с ума!
Эльф переводил взгляд с женщины на райвена и обратно.
- Может, хватит? Холодно, все-таки/
Домик Марианны
Эльф по своему обыкновению сидел на полу у камина, обхватит колени руками. Райвен же заняла стул подальше от огня, но так, чтобы Лиса была хорошо видно.
Марианна же переводила глаза с девушки на парня и назад, сидя в кресле недалеко от огня.
- Мое имя Эрлен, я леди из рода Убывающей Луны, хотя и была изгнана из Северных земель за кое-какие провинности, точнее – я ушла и не вернулась. В своих странствиях случайно встретила Лиса, он помог мне когда-то, но потом мы расстались, чтобы встретиться вновь через много лет, когда Лиссер искал Город. С тех пор я путешествовала вместе с ним аж до Падения Города, когда оказалась в плен у лорда райвенов Ловеаса. Потом Лис освободил меня из плена, из личной мести убил Ловеаса… и упал в воду, с тех пор и я, и Воин Света с Девой Меча ищут или его самого, или доказательство его гибели. Я не знаю, откуда пошла традиция именовать Лиса огненным демонов, ведь он не то, чтобы не демон, более того – Воплощение Огня, его единственный настоящий повелитель.
- Но по его вине пала столица и Город? – возразила знахарка.
- По ЕГО вине? Поверь мне, Марианна, я была в Городе, когда черное пламя пожирало его, и я видеть страх на лице Лиаси, Искорки. Если бы Лис знал, что Город падет, он бы увел ее оттуда, потому что, я знаю, он безумно любил ее.
- Искорки? Уж не про принцессу, дитя демона, говоришь ты? – недоверчиво взглянула на нее женщина.
И в следующую секунду наткнулась на абсолютно ледяной взгляд Лиса.
Его слова как лед разбивались о стены, разбрасывая острые осколки. Вспомнил ли? Скрывал?
- Еще слово о Лиасэль, и я за себя не отвечаю, «лиссе» быстрее слов.
Марианна широко распахнула глаза:
- Девы… значит, Эрлен права…
- Эрлен всегда права, - усмехнулась райвен, встала со стула, подошла к эльфу и обняла его за плечи. – Лис, мой милый друг.
Эльф улыбнулся.
- Может и я… а может, и нет. Дьявол, я запутался.
Райвен рассмеялась:
- Рыжий эльф на этой земле один, а если  он еще и в пепел обратит за любое слово против Искорки, да и вообще – я же знаю, что ты Лиссер, просто ты мне верь.
- Ладно, буду верить, - он снова улыбнулся. – Марианна…
- Да
- Я уйду на рассвете, перевалы ведь оттаяли?
- Уже, но зачем тебе это?
Он опустил глаза в пол:
- Потому что…. Meyrs
- Что?
- Это значит Мечта, Марианна, но не просто мечта, а Мечта Воплощения Огня, - пояснила Эрлен. – Мечта, которая гонит его с любой земли, если не на ней тянутся в небо острые шпили и белые башни…
- Город? – прервала ее знахарка, но в ответ ей прозвучал не холодный голос райвен, а легкие слова песни.
- Там, где ветер поет,
Где алмазом сверкает вода,
Где роза цветет,
И Мечта не сгорит никогда.

Там, где песня звенит под луной,
И играет огонь в волосах,
Но мне уже не вернутся домой,
Сердце застыло в дальних снегах…
Женщина посмотрела на эльфа – он сидел, низко опустив голову и обхватив колени руками, райвен гладила его невероятного цвета волосы.
Она что-то говорила на эльфийском, Марианна поняла лишь одну фразу:
- Сердце не может застыть, особенно твое…
Но он молчал.
- Да, кстати. Я забыла кое-что тебе отдать, - райвен встала, подошла к своему вещевому мешку и достала оттуда меч в простых черных ножнах.
Эльф вскинул брови, но ничего не сказал, лишь взял протянутые ножны.
Меч легко высвободился из черной кожи. Прямой клинок из светлого металла, но от острого его конца расплывается потемнение этак до середины лезвия. Проклятый клинок, клинок Алэндила, Смерть Райвенских Лордов.
Эльф встал, держа в правой руке меч. Сталь со свистом разрезала воздух, Марианна поразилась легкости движения Лиса, и наконец поняла, почему казался настолько тяжелым ему меч деревенского кузнеца.
После такого-то клинка.
- Я думал, он пропал в волнах…
- Да ну? А кто его мне под ноги кинул? – усмехнулась Эрлен. – Только ножны пропали.
- Ничего… - он легко убрал меч в те простые ножны, в которых клинок был у Эрлен.
Знахарка вздохнула и вышла на свежий, чуть морозный, воздух ранней весны.
Рассвет
Меж двух скал, запирающих выход из долины, стояли двое.
Красивая райвен в черном, с длинным мечом за спиной и красивым лицом, не правильным, но привлекательным, с глазами цвета льда на вершинах гор.
А ее спутником был эльф с медно-красными волосами, раскиданными по достаточно хрупким для юноши плечам, в одежде охотника из долины – темно-зеленой приталенной куртке, темных штанах и серовато-зеленом плаще. На поясе у него был меч в простых черных ножнах, но с богато украшенной рукоятью.
На миг эльф оглянулся – там, на дороге, застыли две фигуры. Немолодая уже женщина и маленькая девушка.
Они обе знали, что больше никогда не увидят Лиса, но на глазах не было слез. Он навсегда останется ярким пятном в памяти, светлым видение, Огнем…
Сестра Джейсона знала, что навсегда запомнит эльфа, ради нее кинувшегося в пламя и сделавшего ей несколько милых вещиц – браслетиков или костяных кулонов.
И подарившего ей необычное умение – умение сказывать и петь, петь песни, уже умершие в других сердцах. Девочка знала, что когда придет время, она как птица упорхнет из долины, чтобы стать менестрелем, чей дворец – небо и дорога.
А солнце в последний раз полыхнуло в его волосах, и эльф скрылся из виду, навсегда покидая гостеприимную долину у моря, спасшую его от смерти.

0

8

*меньше, чем в прошлый раз. Важно ваше мнение по поводу дуэли*
Торговый город
Приморский город встретил их аккуратными домиками, выкрашенными в белый цвет, цветущими апельсинами и запахом рыбы. А еще разношерстной толпой катящих груженные товаром тележки людей, горластыми мальчишками на входах в таверны и прочие «злачные места», мелкими воришками, шныряющими в толпе, надменными аристократами, ее расталкивающими, и прочими прелестями портовых город по эту сторону он моря.
Вскоре Лиссер и Эрлен вышли на торговую площадь, заполненную рядами лавок и благоухающую всем – от рыбы до цветов с Востока.
Лис усмехнулся и направился к лавкам, где продавали одежду. Память быстро возвращалась к нему, а зеленая одежда из долины надоела до смерти.
На взятые у Эрлен деньги он купил простую приталенную черную куртку, черные же штаны, а так же сапоги и плащ того же цвета.
После, нырнув в безлюдный переулок, быстро переоделся и снова вышел на площадь.
Толпе явно наплевать на некого рыжего эльфа в одежде охотника, но ей было не все равно на рыжего эльфа в черном и с мечом на поясе, чья рукоять была украшена драконами. Слишком известный был персонаж. Слишком. Но пока толпа молчала, лишь расступалась.
Вдруг эльф заметил, как какой-то торговец встряхнул обычный холщовый мешок, и из того раздался пронзительный визг.
- Стойте! – крикнул Огненный, кидаясь к торговцу. – Вы зачем существо мучаете?
- Дык лисий сын, дьяволово отродье, продать думал, да не берет никто.
- А мне продадите?
- А тебе на что животина эта?
- А вот захотелось… только денег у меня не осталось.
- И что? Вон у тебя подвеска из серебра, за нее отдам.
Эльф побледнел – на солнце серебрился дракон, символ рода, но отдать ЭТО за лисенка? Но… Лиссер развязал шнурок, искусно сделанный дракон завертелся, ловя солнечные лучи.
- Забирай, - тихо сказал рыжий эльф. – Но помни – добра она тебе не принесет.
Человек усмехнулся, но ничего не ответил – он взял амулет и спрятал его в складках одежды, после чего склонился над мешком и развязал горловину.
Из нее вылезла смешная вытянутая рыжая мордочка с черными глазами-бусинками. Лисенок потешно принюхался, а потом тот резко выпрыгнул из мешка.
Эльф широко улыбнулся и присел на мостовую. Животное, явно преодолевая страх, подошло к нему и принюхалось к протянутым пальцам.
В рыжей голове Огненного всплыло лишь одно слово, один из символов детства, и слово это…
- Reaji – звонко воскликнул он и рассмеялся, - Тебя будут звать Реажи.
И пусть эта, когда-то обидная кличка, приобретет новый смысл. Пусть.
- Именем короля, вы арестованы! – эльф резко обернулся, лисенок отпрянул от его руки.
За спиной Огненного стоял патруль стражников в цветах королевской гвардии. Эльф резко встал лицом к страже.
- Да? И за какие грехи?
Реажи прижался к его ноге, Лиссер кинул взгляд на лисенка и снова посмотрел на гвардейцев.
- Страшный убица… предатель… огненный демон… - запинаясь проговорил капитан стражи, сжимая в руке какой-то амулет.
- Хм… интересно, но драться я с вами не намерен, lisse- Лис вскинул руку, на ладони заискрился огонек.
Капитан сглотнул, отступил на шаг назад и испуганно воскликнул:
- Леди Фаинэль!
Из-за его спины выступила женщина, на лице эльфа нарисовалось искренне удивлением.
Потому что она, одетая в зелено-голубой шелк, со стоящимися зеленоватыми волосами и изумрудами глаз, была ни кем иным, как медузьей ведьмой!
- Мериста! – закричал Лиссер.
Она усмехнулась:
- Фаилэль, прозванная Лин Райн…
«Фаиэль»… Дева-Уничтожение… Подобная Воде…
- И поэтому – rayn faillse lisse, - она садистки улыбнулась, огонек в ладони эльфа мигнул и погас, в его серых глазах появился страх.
Лиссер тихо выругался.
- Lisse arhanlre mae! – перед ним возникла полупрозрачная стена из пламени.
- Да ну? – протянула женщина.- Я же сказала – RAYN FAILLSE LISSE! – огонь перед эльфом дрогнул, но устоял под напором заклинания.
- Ага, надейся, - усмехнулся тот. – Понимаешь, Мериста, я жить хочу…
Лиссер неожиданно подхватил лисенка и рванул и от стражи, и от медузы прямо в толпу.
- Дьявол! – воскликнула она, но эльф уже скрылся в толпе, все-таки на нем не было длинного и дорого платья, в котором, увы, не побегаешь. – А вы чего стоите?! ЗА НИМ!
Эльф старался аккуратно лавировать между люди, ища глазами Эрлен.
Вскоре райвен обнаружилась у лавок оружейников.
- Эрли, а сейчас… мы отсюда мотаем, - быстро сказал он, останавливаясь рядом с ней.
Девушка удивленно вскинула брови:
- Можно вопрос – почему? И что ЭТО? – она взглядом указала на зверька.
- Это лисенок, звать Реажи, мотаем, потому что здесь Мериста, а драться с ней мне ОЧЕНЬ не хочется, потому как я в меньшинстве.
- Ах… тогда и в правду – лучшая идея смотаться, - девушка положила рассматриваемый кинжал на прилавок и нырнула в толпу, эльф последовал за ней.
Но… в центре площади их все-таки окружили.
- Итак…
- Ах, сестра Ловеаса, давно хотела с тобой познакомиться, - Мериста обворожительно улыбнулась, входя в «мертвую зону» вокруг эльфа и райвен.
- Вот и тебе выпал шанс, - райвен сжала рукоять меча, но не вытащила его из ножен.
Лиссер стоял у нее за спиной, в его тонких пальцах горел огонек lisse. Лисенок жался к ноге эльфа.
- Возможно… - таинственно произнесла медуза и крикнула: - RAYN!
- Lisse Failre Rayn! LISSE FAILRE RAYN! – к небу вознеся отчаянный крик, Эрлен почувствовала, как земля горит под ее ногами. А в следующую секунду райвен почувствовала, как эльф схватил ее за запястье, а другой рукой подхватил лисенка.
- Ты что делаешь?!
- Молчи… lisse aaslre Miero… lisse… - чуть на распев произнес он на эльфийском, глаза полу прикрыты, но Эрлен казалось, что она видит тень языков огня, горящих в этих глазах.
Все вокруг заволокло пламенем, в нем растворились Мериста и стража вокруг нее, толпа, рынок, город, запах моря…
А потом щеки коснулась мокрая трава…
- Что ты сделал?! – райвен быстро села. Далеко на востоке разметал первые лучи рассвет, недалеко сидит на траве Лиссер, гладя лисенка рядом с собой.
- Небольшая телепортация
- Мог бы предупредить! Где мы?
- Посмотри на туда, на востоке, и увидишь темную полосу. Говорить, ЧТО это или сама догадаешься?
- Только не… - в ее глазах отразился страх, перемешанный с удивлением. – Леса!
- Леса, - эльф кивнул. – И поверь мне – я не менее твоего хочу туда.
- Ради Арамириэль?
- И только… дьявол, ведь скоро праздник Первых Дождей!
- И?
- Долго объяснять, - отмахнулся эльф. – Но мне к тому времени лучше быть в Лесах… дьявол, дьявол, дьявол…
- Прекрати ругаться – будешь ты в своих Лесах
- Они не мои – они Алэндэль!
- Какая разница?
Леса
Арамириэль шла вслед за эльфом, посланником Пресветлой Владычицы.
Взору принцессы открылось сердце города лесных эльфов – пять гигантских дубов с серебристой корой, в их кронах прятались многочисленные башенки, переходы, лестницы, висячие сады и настилы. Везде сверкали разноцветные огоньки, слышалась тихая музыка – дворец Алэндэль не знал такого слова, как затишье. Он всегда пел, всегда сверкал, всегда веселился. Таков завет Владычицы.
Сама она сидела на прекрасном троне из светлого дерева и серебра, усыпанном жемчугом. Такой же жемчуг был вплетен в ее волосы и украшал серебристое платье.
Владычица казалось посланницей Дев, если бы не ее глаза – холодные и решительные, почти как у райвенов. В ней чего-то не было…. Того, что делало Элиэль настоящей эльфой, а Алэндэль – лишь льдом в обличии дочери Дивного Народа.
- Знаешь, наследница Звездой Княжны, ведь скоро праздник Первых Дождей…
- Да, знаю… - она вспомнила те десять лет, прекрасные, счастливые десять лет, проведенные рядом с любимым среди белых стен, садов и песни фонтана.
В Городе на праздник Первых Дождей дарили цветы, водили хороводы и пели дивные песни во славу весны, и она помнила, как и Лиссера, и она сама, и малютка Лиаси, и даже Эрлен принимали в этом участие.
Огненный всегда был близок к народу больше, чем любой другой король…. Временами Арамириэль казалось, что именно поэтому для него таким шоком стала гибель Города, при воспоминаниях о которой принцессе до сих пор хочется плакать.
- Я хотела бы попросить тебя спеть на празднике, - она вроде бы дружелюбно улыбнулась. – А еще… ты ведь хорошо танцуешь?
Принцесса молча кивнула.
- И прекрасно… - Владычица снова улыбнулась, хотя это больше было похожа на усмешку. – Ты можешь идти…
Восток
Алый лепесток упал к обутым в сандалии ногам. Вскоре за ним последовал ее один.
- Значит, все решили, что он умер, а ту – это представление в городке…. Огненный каждый раз поражает меня все больше! – Лисса оторвала еще один лепесток от розы в ее руках.
Рыжая полуэльфа сидела в саду своего дворца, в беседке, укрытой от солнца цветущим виноградом, одетая в легкий зеленый шелк. Перед ней стоял Даниэль в песочном, с неизменной черной маской на пол лица.
- А ты что об этом думаешь?
- Или что-то случилось, или… в Лиссере проснулся талант дипломата, коего за ним никогда не водилось, - усмехнулся человек.
- О… в последнем я сомне… - истязание розы и речь Госпожи Востока прервала Анита, выглядящая, мягко скажем, не привычно – вместо короткого платья и меча за спиной на ней было свободное золотистое платье, а из оружия только изукрашенные ножны на поясе.
- Ты… ты… НАГЛОЕ РЫЖЕЕ СОЗДАНИЕ! – закричала Дева Меча, подходя к Лиссе.
Та закатила глаза, роза потеряла еще один лепесток…
- Да, я знаю, я корень зла и вообще меня надо было придушить еще в колыбели. Но, милая моя, что я могла знать, если мне только сейчас сказали. И лорд Эрталин, - тот усмехнулся при этих словах, - тебе подтвердит. Твой и Стефана страшный сон переместился из небольшого городка на побережье аж к границе Лесов,… причем в компании, - Рыжая Дева фыркнула, - Леди Совершенство Эрлен…
- Так он еще и с Эрли? – Анита широко распахнула янтарно-зеленые глаза. – А что повлияло на перемещение? Лис это дело не любит, помнится.
- Зато при появлении на горизонте Меристы сотоварищи тут же полюбил, - Даниэль внимательно посмотрел на нее.
- У меня было такое же лицо, - глубоко вздохнула Лисса, наблюдая за Девой Меча и продолжая мучить изрядно облысевшую розу.
- Моя Госпожа, за какие грехи вы мучайте цветок из своих садов? – Эрталин сщурил глаза.
- Ах, Даниэль, - она приложила руку чуть выше груди, делая соответствующее этому жесту лицо, - я так успокаиваю нервы, а розы еще вырастут…. Куда денутся, - в карих глазах Рыжей Девы сверкнуло пламя.
Она всегда была такой – вроде бы притворной, ненастоящей, но сохраняющей хладнокровие даже там, где из себя выходили почти поголовно все. Кроме нее, Пламени Востока, Цветка Пустынь, как прозывали ее кое-где.
Рыжая, светлокожая, с проницательными карими глазами, в зеленом, среди цветущего винограда и с алой, как эльфийская кровь, розой в руках. Видение, пришедшее из Нематерии.
Но ведь Материя и Нематерия соединяются как раз в вечно юной Стране Грез.
Кто ты, узурпатор Востока, милость Дев к нему, последняя хранительница тайн холмов и озер за горами и туманными лесами? Спасение или проклятье?
Кто ты, Лисса Рыжая Дева? Но ты изменчива, как твое имя, как само пламя.
- В Лесах Алэндэль… не думаю, что Огненный туда сунется – у него, помнится, напряженные отношения с ее Пресветлостью, - задумчиво проговорила полуэльфа, обрывая еще один лепесток.
- Но именно туда он отправил Арамириэль…. Все, я запуталась не только в самом Лисе, но и в чертовой дюжине его поступков…
- Уверяю тебя, Анита, мне не лучше. К тому же – он мой Король.
- Как это?
Рыжая опустила глаза на скопище оторванных лепестков:
- Я была верна Государю, не шла против его сыновей, и официально, конечно, не фактически, - я вассал прямого наследника Ведшего Нас, а, как ты знаешь, такой ныне один – Лиссер.
- Пути этого мира неисповедимы… - произнесла Анита.
Лисса улыбнулась, но ничего не ответила, лишь на мрамор плит упал еще один алый легчайший лоскуток.
Налетел порыв ветра, поднявший лепестки и вознесший их к небесам. Рыжая Дева следила за танцем алых точек.
Она тоже думала о себе. И о своем Короле, нет, Лисса не любила его – ее сердце уже было подарено, просто девушка вдруг поняла, как же Огненный похож на единственного настоящего Короля, Владыку Дракона. И ей стало страшно…
Ведь Государь пал, а кто сказал, что не может пасть и Лиссер?
В дешевой таверне
Я сидел в углу и пил плохое вино, а другого здесь и не было.
Кто я? Старец с длинной серебристой бородой и лучистыми серыми глазами на узком лице. Многие говорили, что я, видимо, был красив в молодости.
Как же они близки к истине!
Другое дело, что молодость моя – вот она, лишь произнесли одно единственное слово…
И слово это – anest, время.
Дьявол…
Я закрыл глаза, вспоминая, что было тогда, когда даже слово такое, время, употреблялось крайне редко.
Мы не ценили его – ни я, ни Лисса, ни братья или отец с мамой…
Не ценили…
Я вспомнил день, солнечный, как и все дни в тех землях.
Отец собрал всех нас и сказал, что символ наш – Дракон, Что Стремится К Вершинам Мира.
И что он сам – Дракон серебряный.
Аллориас, мой самый старший, рыжий, как ты, брат, - Дракон янтарный, как солнце.
Ринелиер, просто старший брат, - Дракон изумрудный, как листва или трава, ведь охота была тем, что занимало мысли брата.
Я… я Дракон сапфировый, как небеса, к которым стремятся мои песни. Стремились. Я больше не буду петь. Никогда. Слово… просто меня.
Младшие братья, на которых я как-то особо никогда не обращал внимания, получили, соответственно, Драконов жемчужного и обсидианового.
Зачем я об этом вспоминаю? Сам не знаю…
Потом все равно все про это забыли – белое поле и серебряный дракон реяли над нами.
Я отхлебнул еще вина. Гадость, но пить надо. Надо… за чем?
Я запутался.
В себе. В мире. В своих поступках.
В этой тьме горит лишь один Огонь – Огонь твоего сердце.
И, верь мне, я… найду тебя, чтобы просто увидеть твое лицо, услышать твой голос, попробовать тебя понять.
И попросить у тебя прощения.
В часе пути от границы Лесов
Эрлен лежала на земле, подложив руки под голову, взгляд ее был прикован к небесам.
- Тебе не холодно? – эльф поежился под порывом ночного ветра.
- Я райвен, - грустно усмехнулась женщина. – Мне по определению не холодно, я привыкла.
- Но ты давно долго не жила на Севере.
- Знаю, но что с того? Это врожденное качество, оно никуда не уходит. Помнишь, я и лето не люблю, к слову – в отличии от тебя.
- Лето – мое время…. – он тоже поднял глаза к звездам. – Ведь Солнце – это Огонь.
- Огонь… - разговор увял так же неожиданно, как и родился.
Тишина ночи, лишь где-то стрекочут сверчки, да и маленькие огоньки светлячков отражают небо на земле. А когда восток пересекут алые лучи солнца, они расстанутся – эльф и райвен, такие разные, разделенные древней враждой, кровью и болью потерь, но знающие лишь одно – нет никого, кроме него, и нет никого, кроме нее, кто поймет Лед и Огонь, поймет каждый поступок и каждое сказанное слово. И так будет всегда – до тех пор, пока Огонь не разгорится слишком сильно.
Он кинул взгляд на девушку – ее холодные глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась. Эрлен из рода Убывающей Луны спала, и, Лиссер очень надеялся, видела счастливые сны.
Он не хотел спать, а, может, и не мог. Эльф вспомнил другое прощание, немного дальше от Лесов, но какая разница?
Тогда рядом тоже спала девушка, завернувшись в его плащ, на ее белых щеках были заметны слезные дорожки, а губы сильно побелели. И он молил Дев, что бы хотя бы сейчас, когда ее душа ушла бродить в страну, рождающую сны и грозы, в Нематерию, там не являлись ей отражения недавно пережитых ужасов.
И разрушенного города, в котором совсем недавно кипела жизнь…
И черных от копоти стен, и червонной от крови травы, и липкой от крови мостовой…
И ветра, тревожащего темно-рыжие волосы на навсегда опущенной головке…
И яркого огня, пожирающего все и вся…
И стали, сверкнувшей в тонких пальцах, стали, отрезающей медь…
Но она не забудет, никогда не забудет.
Тогда он погладил ее по голове, убирая пряди волос со лба.
И тихо запел, стараясь не потревожить ее сон…
- Кто забыл тишину в запрокинутых к ветру ладонях окна,
Тот наверно не знал, что сегодня особенно будет она.
Двух серебряных звезд, что наутро украла у неба земля,
Замолчат имена, навсегда отпоют, отгорят, отболят.

Не тревожься любимая, ни о чем не грусти,
Скрыты белыми зимами все былые пути,
Будто выпало и не нам боль разлуки испить,
Спи, любимая, спи, любимая, спи, любимая, спи,
Спи, любимая, спи…

Говорят, есть земля, где встречаются те, кто, когда-то любил.
Я найду этот край, даже если он просто легендою был.
Кто посмеет сказать что ни нас, ни любви, ни мечты больше нет,
Если звездным дождем нас с тобою опять обвенчает рассвет?

Не тревожься любимая, ни о чем не грусти,
Скрыты белыми зимами все былые пути,
Будто выпало и не нам боль разлуки испить,
Спи, любимая, спи, любимая, спи, любимая, спи,
Спи, любимая, спи…

Но в осколках чудес отразилась мелодия порванных струн,
В безответной ночи как к спасению тянутся руки к костру,
Ярко-алым огнем распускается сердца кровавый бутон,
Спи, любимая, спи, пусть никто и ничто не встревожит твой сон.

Не тревожься любимая, ни о чем не грусти,
Скрыты белыми зимами все былые пути,
Будто выпало и не нам боль разлуки испить,
Спи, любимая, спи, любимая, спи, любимая, спи,
Спи, любимая, спи…
Он легко, как ветер, коснулся ее губ, встал и неслышно скрылся в ночи, не зная, что широко распахнутые «звездные глаза» смотрят ему в спину. В мыслях было одно слово – Месть.
За Город, за дочь, за то, что разбилось осколками счастье той, которую он хотел, но не мог, любить.
И ему снова приходиться покидать кого-то – пусть не в ночь, пусть на рассвете, пусть рядом спит друг, а не любимая, пусть…
Эльф закрыл глаза и опустился на траву.
До первых лучей рассвета.
Леса
Город светился тысячью огней, везде пели и танцевали, вино лилось рекой.
Лишь Арамириэль одиноко шла по улице, до ее «выступления» еще ох как далеко.
Вдруг девушку кто-то схватил за запястье и втащил в почему-то неосвещенный проулок.
Кто-то оказался подозрительно улыбающимся Глориасом.
- Здравствуй…
- Что ты делаешь! Отпусти меня! – девушка попыталась вырвать свою руку, но оказалась прижатой к стене.
- Даже не надейся. Знай наперед – я пил вино и за себя не отвечаю, посему лучше ты не дерись…. Не хочешь же внешность попортить? – он зло усмехнулся.
У принцессы перехватило дыхание – что? Он… он… нет, нет, НИКОГДА!
- Глориас, пусть меня, тебе же хуже будет…
- Не будет, милая моя, потому что, во-первых, сомневаюсь, что тот, кем ты мне угрожаешь, сюда явится, а, во-вторых, ты все равно ему ничего не скажешь.
- А вот и скажу, - в ее глазах горела ярость. – Обязательно, во все-е-е-х подробностях. И он придет сюда! За мной.
- Да ну-у-у? Лисенок? Сюда, - эльф рассмеялся. – Он побоится, стопроцентно побоится, вспомнив свое «счастливое» детство. Я старался его таковым сделать.
- За что ты его ненавидишь?
- За то, что его мамочка была ЕДИНСТВЕННОЙ, кто ставила это… это… рыжее создание демонов выше меня, а я не мог потерпеть что бы хотя бы кто-нибудь из моих родственников не восхищался мной! – зло выпалил он. – Все, хватит разговоров, - он неожиданно поцеловал ее, властно и безапелляционно.
Но девушка изловчилась, неожиданно для себя, двинула ему коленом в низ живота, и убежала туда, где в самом разгаре шел праздник.
Глориас кинул что-то ей в след, что-то грязное и пошлое, но она уже не слышала.
Сердце бешено стучало в груди, и принцесса очень надеялась, что следующий рассвет встретит уже рядом с высокий эльфом с медно-красными волосами.
Полночь
Девушка аккуратно шла по белой дороге с великолепному трону Алэндэль.
По левую руку от Владычица застыл Глориас, он смотрел на принцессу со смесью ненависти и желания в глазах. А по правую руку от трона стояла очень красивая девушка в платье ржавого оттенка, с длинными золотыми волосами в сложной прическе и холодными зелеными глазами. Арамириэль где-то слышала, что ее звали Ринеллин и она была толи невестой Глориаса, толи его близкой подругой, а так же являлась доверенными лицом Пресветлой Владычицы.
Заиграла тихая, невероятно красивая, музыка. И нежный голос запел:
- Как осторожно вошла в мое сердце твоя золотая стрела,
Звенят бубенчики, колокольчики, колокола…
Небо искрится, полыхают костры,
В сердце томится ослепительный взрыв…
Бьется и рвется наружу сиянье, - размеры его велики
Лучше бы – не смотреть и не думать, спрятать лицо в лепестки,
Не удержать, не погасить, не разрушить,
Кажется, я нашла все, что мне нужно.
Целый мир на мгновенье  перестанет вращаться,
И смотреть – не насмотреться,
И дышать – не надышаться.
Не нарушить молчание,
излучая сияние…
Может быть это – лишь новый мираж, эфемерный и сладкий обман,
Но пустыня внезапно закончилась, передо мной – океан.
Волны и чайки, пьяный ветер надежд,
Но я боюсь прикоснуться к воде
Мир застыл на мгновенье в совершенной прострации
И смотреть – не насмотреться,
И дышать – не надышаться.
Не нарушив молчания,
излучая сияние…
Соединятся ладони и время для них остановит свой бег,
И волшебству – не исчезнуть, и тайнам – не иссякнуть вовек.
Чистый нектар солнечных грез и желаний
Две разноцветные трубочки в тонком стакане, - на какой-то миг голос сорвался, девушка оглянулась – там, в тени деревьев, стоял… ОН. Как всегда, в черном, волосы убраны назад, в глазах усмешка, а к ноге прильнул маленький рыжий лисенок…
Но принцесса продолжила петь:
- Задержись на мгновенье, я хочу здесь остаться,
и смотреть – не насмотреться,
и дышать – не надышаться.
Не нарушим молчание,
излучая сияние…
К счастью ли, к горю ли каждому сердцу – своя золотая стрела…
Закаты, рассветы и лучики в уголках сияющих глаз.
Взгляды встречаются, замыкается круг,
Тихо парит перышко на ветру…
Алэндэль молчала, в ее красивых глазах была сталь, ледяная и, казалось, подобная клинку.
С презрением смотрела на незваного гостя Ринеллин, со смесью этого чувства и ненависти – Глориас.
А Огненный не говорил не слова, лишь бесшумно вышел из тени и поравнялся с принцессой.
- Приветствую тебя, Пресветлая Владычица, - с некоторой издевкой произнес он и изящно поклонился.
- Нарушение границ Лесов карается смертью или вечным изгнанием, ей равносильным, - холодно произнес Глор.
- А я нарушил границы? – эльф сделал притворно удивленное лицо. – Братец ты братец, напомню тебе, что по Праву Крови я точно такой же лесной эльф, как и ты.
Глориас замолчал, видимо, не зная, что ответить.
- Лесной эльф, Леса люто ненавидящий? – Владычица усмехнулась. – Лиссер, ты знаешь, что ждет тебя здесь, а тем более, вроде бы и сам обещал не появляться.
- И не появился бы, но такова ситуация, - он развел руками, продолжая нагло улыбаться. – Но надолго я у вас не задержусь, Пресветлая Владычица, - ее титул в устах рыжего эльфа прозвучал, как обидное прозвище.
- Reaji! – воскликнул Глориас.
- Братец, что тебе понадобилось от моего домашнего любимца? – эльф в очередной раз улыбнулся и присел на колени, проведя рукой по шерстке лисенка, Глориас удивленно распахнул глаза. – Понимаешь, это его Реажи зовут, а иных персонажей с таким странным именем я не знаю.
- Ты… ты…
- Глор, я ПРЕКРАСНО знаю, КТО я… Lisser “Lin Lisse” sil Alendil, kirrias Aeh Sellat, mirias Aeh Kirrias… Огненный или Лис в устах людей. Про всякие более мелкие прозвища, как и про так неподходящее мне имя, упоминать не буду, - он встал. Арамириэль подошла к эльфу и застыла за его левым плечом. Лиссер чуть скосил взгляд на принцессу, но ничего не сказал.
- Зачем ты здесь? – властно спросила Алэндэль.
- Ну, во-первых, чтобы забрать ту, которую сам сюда отправил. Обстоятельства изменились, прятаться больше не имеет смысла. А, во-вторых, у меня мать здесь, Владычица, воспоминания детства и прочие добрые и светлые вещи…
- Сэйэль мертва, - вперед вышла Аллориен, в ее глазах была непередаваемая ненависть. – Из-за тебя, она захотела счастья, новой жизни, а ТЫ, только ТЫ и твой проклятый отец ей не дали! – закричала девушка, голос ее срывался.
- Что? – Огненный широко распахнул глаза. – Кто ты? Как я мог… - он запнулся, - убить маму?!
- Потому что… - по щекам молодой эльфы текли слезы. – Она слишком много дала тебе, слишком много, чтобы снова любить, искать счастье в семье. Она вышла замуж, она родила меня… и сгорела, как свеча, потому что когда-то давно ее жизненная сила была вложена в проклятое рыжее создание, которое ненавидит даже сам Лес, не говоря уже об эльфах! – слово «рыжее» в ее устах было величайшим из ругательства. Лиссер замер, у него перехватило дыхание, и не было слов, чтобы ответил девушке.
- То есть, ты сейчас утверждаешь, что «а» - ты моя сестра, «б» - мама не смогла восстановиться после рождения тебя, потому что, де, я взял себе слишком много ее жизненной силы?! Бред! – сказала он, наконец.
Аллориен замерла, удивленно смотря на рыжего эльфа.
- А потому, что слишком мало во мне от Лесов в целом и лесных эльфов в частности. Утверждать, что мать моя принадлежала к роду Государя, ведь никто не будет, так? – он окинул взглядом Владычицу, безмолвно стоящую Ринеллин, Глориаса и Аллориен, а так же эльфов вокруг поляны. – Хотя… я не буду отрицать – она вложила многое в меня, но силы ее скорее подорвала ты, неизвестная мне моя единоутробная сестрица.
- Не смей так говорить! – закричала она. – У меня только один брат, и имя ему Глориас, а ты… ты… ты проклят, ты владеешь силой убивающей стихии и ты… ты сам разрушил счастье своей матери, ведь если бы тебя не было, если бы она сразу отправила куда подальше твоего отца, все было иначе! – девушка развернулась на каблуках и скрылась в неизвестном направлении. Лиссер некоторое время смотрел ей в след, до тех пор, пока не потерял темно-зеленое платье и распущенные каштановые волосы в толпе.
- Не успел ты ступить на наши земли, так уже довел до слез Аллориен и до белого каления – моего генерала пограничной службы. Не хило, Лиссер, не хило. Ты неисправим и неповторим… - тяжело вздохнув, сказала Владычица.
- И не желаю исправляться и повторятся, - он вскинул голову. Тем более в отношении ТАКИХ личностей, как наш дорогой и любимый уже генерал – он кинул полный ненависти взгляд на Глориаса.
Алэндэль, наконец, поняла – не убрав Лиса, она получить кучу малу и испорченный праздник. А Владычице этого очень не хотелось.
- Так, стоять, подраться вы всегда успеете, хотя я бы не советовала тебе, Огненный, узнавать силу генерала, это может быть смертельно опасна, а наследница красоты рода Элиэль и так пережила слишком много… - она хотела продолжить, но эльф оборвал ее.
- Никогда не говорили и слова против Арамириэль, поверь мне, Владычица, «lisse» - это очень короткое и очень действенное слово, а дерево прекрасно и быстро горит, как и шелка, - спокойно сказал он.
Алэндэль хмыкнула, но лишь продолжила свою речь:
- Но я пока не даже слышать о том, что ты, Лиссер, покинешь мои Леса в течение праздников.
Огненный пожал плечами, поймал еще один полный ненависти взгляд Глориаса и спросил:
- И что мне пока делать?
- Пока… ты ведь знаешь, где находится твой же дом?
- Знаю…
- Вот и иди туда

0

9

*давно я ничего не выкладывала...*
Дом Сэйэль, комната Лиссера
Эльф лежал на полу, изучая потолок. Что творилось в его рыжей голове, Арамириэль не знала и не хотела знать, ее страшили некоторые мысли любимого.
- Так… - он нарушил молчание. – Так… как я надеялся, не задержатся здесь, но… Дьявол бы побрал Владычицу!
- Успокойся, - Арамириэль села рядом с ним, перебирая медно-красные пряди, - ведь бурная реакция еще не кому не добавляла красоты.
Он улыбнулся, переведя взгляд на девушку, на ее лице тоже заиграла улыбка. Она давно поняла, что у нее только одно Солнце – и имя ему Огненный, сын Алэндила Певца.
Откуда-то из-за стены доносилось тихое пение и смех, праздник был в разгаре.
А ей, дочери самой красивой из всех эльфов, Элиэль Звездной Княжны, не нужно было веселье, гирлянды цветов и прочие атрибуты празднеств, ей хотелось лишь прижаться к его груди, чувствуя обжигающее тепло объятий и забыться… забыть все, что было – боль, крови и осколки, осколки хранимой сердцем мечты.
Странной мечты…
О том, что и Огонь может найти Дом, о том, что и Мечта может быть исполнена, о том, что и Цель может быть достигнута, а сердце, а Сердце не погаснет. Никогда не погаснет!
Она закрыла глаза, на ресницах сверкнули слезы.
Девушка не заметила, что эльф теперь сидит перед ней.
Лиссер коснулся рукой ее подбородка, заставляя поднять голову. Арамириэль удивленно посмотрела в серые глаза. А потом сама подалась вперед, целуя красиво очерченные губы…
Восток, терраса дворца Госпожи
Лисса свистнула.
С небес к ее призывно протянутой руке бросило что-то крылатое и ярко-алое.
Птица, хотя нет – какая же это птица, когда у нее абсолютно человеческое лицо! Но… в глазах нет разума, в красивых янтарных глазах только пустота.
Ало-золотое оперение красиво переливается в лучах заката, солнечные лучи отражаются рубиновой подвеской на шее птицы, кидая на камни кровавые блики.
- Тихо, моя милая, тихо, у меня к тебе задание, - прошептала Госпожа Востока созданию, поймав его (ее?) недовольный взгляд.
Потом полуэльфа привязала к лапе своего крылатого посланника письмо, сказала ему (ей?) несколько слов ободрения и отпустила на закат…
А солнечный свет пронизывал мягкие алые и золотые перья, ветер холодил светлую кожу странного человеческого лица с мягкими чертами, скрывающими половую принадлежность существа. Посланник, неразумный, хотя и привязавшийся к этой необычной рыжей девушке родом из Страны Грез.
Под его крыльями расстилалась золотая пустыня, голубые глаза озер, окруженных зеленью, а над головой вместо крыши было звездное небо.
Но вскоре, вместе с рассветом и с каждым взмахом крыла в сторону северо-востока, пустыня сменилась выжженной равниной, а еще дальше – ослепительным изумрудным морем весенней степи.
Существо видела табуны лошадей, такие маленькие с высоты, блики солнца на легких кольчугах Дочерей Даны, охранявших своих лошадей.
А еще дальше из зеленого моря встал деревянный город, чьи стены и крыши сверкали медью, а высоко над дворцом реял стяг с черноволосой всадницей на белоснежном коне. Дана, Знамя Даны.
Посланник Госпожи Востока ударился о площадку, которой кончалась лестница во дворец, стоящих на холме. Все вокруг заволокли алые и золотые перья, вскоре перед удивленными стражницами стояло создание неопределенного пола с золотыми волосами в алом шелке, держащие в руках богато украшенный свиток.
Оно было невероятно красиво – нежная, светлая кожа, чувственные губы, локоны, мягкой волной спускающиеся вдоль прямой спины и фигуры, скрытой драпировкой, большие яркие глаза цвета солнечного янтаря в обрамлении длинных ресниц, правильные черты лица. Но в глазах не было огня жизни, как будто это была кукла, а не живое существо.
- От имени моей Госпожи я желаю видеть царицу Лауру, - мелодичным, ничего не выражающим голос, проговорило создание.
Девушки с копьями у дверей переглянулись, но не открыли створки.
- Ради Великой Матери, вы, что, оглохли?! – послышался грозный отклик со стороны лестницы, создание даже не оглянулось, оно продолжало бесстрастно смотреть вперед. – Двери открыть, это же посланник Огненной Девы Востока! – из-за спины его появилась девушка с русыми волосами, заплетенными в две сложных косы в песочного цвета платье чуть ниже колена и арбалетом за спиной.
Стражницы сразу вытянулись в струнку и раскрыли двери – неизвестная была генералом личной кавалерии Ее Величества. А ведь это - высший военный чин в степной царстве!
Посланник Госпожи Востока не шел, плыл над резным паркетом к трону с высокой спинкой, на котором сидела на вид молодая женщина в венце царицы степей. Звали ее Лаура.
На стене за ней висело Знамя Даны, святой стяг Дочерей Ее. А по праву руку от трона стояла другая женщина, в длинном платье с глубоким вырезом, не молодая уже, но и не старая и в меру красивая. Чуть ниже ее обнаженной шеи была татуировка – дева в коротком платье и с двумя длинными косами, в одной руке ее копье, а в другой – пучок степных трав. Дана, значит, женщина – жрица.
- Царица Златого Моря, моя Госпожа говорит вам, что когда Огонь коснется трав, не пытайся остановить его, - музыкой взвился под высокий потолок звонкий голос существа в алом шелке.
- Огонь? – одними губа усмехнулась Лаура, глаза ее так и остались холодны. – Степь не боится Огня, передай это своей Госпоже, и пусть ОНА не лезет в МОИ дела…
- Моя царица, - тихо сказала жрица, но смолкли другие голоса. К служительницами Великой Матери в степях было свое отношение. – Зачем злить Госпожу Востока, она слишком сильна и слишком непредсказуема. И слишком умна. Она предупреждает об Огне, а брат Матери нашей, Степной Ветер, говорил мне, что там, где пройдет Огонь, не будет уже так, как было. И не хуже ли будет нам, Дочерям Матери своей, если попробуем встать на пути Огня?
Лаура молча слушала слова жрицы. Та была права. И если Даинир, Степной Ветер, нашептал ей что-то про Огонь, но лучше поверить ей.
Но не будет Огня в Золотой Степи! Не будет!...
Леса
- Я его… убью, - Глориас послал тонкий метательный нож в стену. – Убью. Убью. Убью.
- Успокойся, - светловолосая красавица в зеленом шелке села рядом с ним, обнимая за плечи. – Он сам когда-нибудь убьется – такие всегда убиваются.
- Ринеллин… может и убьется, но ждать этого – выше моих сил. Почему же нельзя просто послать стрелу ему в спину?!
- Потом что это будет бесчестно, даже по отношению к Лисенку. Давай будем умнее… - она подозрительно улыбнулась. – У нас еще есть время победить его словом, песней и танцем…. Так, что рыжий больше никогда… никогда не появится под сенью наших лесов! Наших и только наших!
- С каких пор ты, дорогая моя, его ТАК не любишь? – усмехнулся генерал пограничной службы.
Ринели, Солнышко, приемная дочь Владычицы, первая красавица Лесов и невеста Глориаса отвернулась, на ее бледных щеках заалел легкий румянец.
Прошло слишком много лет с тех пор, когда для нее свет солнце затмевался огнем волос, а подарком был взгляд серых глаз. Но она не смела мечтать о том, кому в спину кидали камни все, абсолютно все.
Но для сердца Солнечной Красавицы слишком сильным ударом было известие, что юноша, у которого не было будущего под сенью любимых ею Лесов, взял в руки меч, на шее его сверкнул серебром дракон, и дорога скрыла на горизонте.
Ринеллин слышала о том, как петлял его путь по населенным и не очень местам, как звучал его голос, никогда не оцененный на Родине, и срывалось с губ короткое слово «lisse». И слышала Солнышко о девушках, знатных и не очень, красивых и просто милых, светлых и темных, которые так же, как когда-то она, пленялись солнцем в медно-красных волосах, блеском серых глаз и сердцем, что стремилось лишь к Мечте. О девушках, которые в отличие от Ринели, смели попробовать и получали свой ответ.
И навсегда разбились в осколки детские чувства, в сердце золотоволосой эльфы поселилась лишь ненависть к тому, кого она уже привыкла звать просто Лисенком.
И который посмел ВЕРНУТЬСЯ. К тому же с вполне официальной по эльфийским законам женой.
Восток
Лисса сидела в увитой цветущим виноградом беседке.
Ее невероятного цвета огненно-рыжие волосы свободно спускались на плечи, шелковое платье скрывало все, что надо, и лишь чуть оголяло плечи и шею. Как ни странно, в руках Госпожи Востока не было алой розы.
Взгляд ее карих глаз, казалось, был обращен куда-то очень далеко и не видел цветов винограда и далеких розовых кустов.
Она видела зеленое море степей и несколько деревьев, склонивших ветви над пока полноводной рекой, текущей в небольшом овраге.
Прислонивших к одну из стволов сидел человек, нет, эльф, в темной и очень простой одежде.
«Поражаешь меня», - на губах Рыжей Девы, Elesten El, сверкнула усмешка.
«Говоришь ветром, слышишь рекою, видишь пламенем и чувствуешь листвой?» - эльф оглянулся вокруг, делая это в силу рефлекса, потому что прекрасно знал, что никого не увидит. – «Здравствуй, mae inniel Lissa»
«Ага, щаз, размечтался, ты сам порвал помолвку, потому что, цитирую, «понял, что несовместим с этим рыжим ужасом». Помнишь, нет? А про заклинание – неужели ты не рад меня услышать?!»
«Нет, не помню», - он улыбнулся. – «Тебя должно быть в меру, иначе случится передозировка и мгновенная смерть. Что тебе надобно, Elesten El?»
«Ах, милый мой бывший женишок, за что так с девушкой? Ничего мне не надобно – просто постарайся НЕ попасться на глаза некому молодому эльфу, ты его узнаешь, как увидишь»
«Ты так меня отговариваешь,… что он мне сделает?»
«Ничего, но не встречайся с ним, прошу тебя… ради всего, что было до Исхода»
Он усмехнулся, но ничего не ответил, слушая ветер…
Ветер…
Леса
- Сегодня вторая ночь праздника, Ночь Двоих, ночь, когда любящие сердца сливаются в магических песнях и танцах… - провозгласила Владычица.
Лиссер усмехнулся, но ничего не сказал. Рядом с ним стояла Арамириэль.
- И, конечно же, главной парой ночи будет наш генерал и наша же принцесса, не так ли, эльфы Лесов? – Алэндэль как-то подозрительно улыбнулась.
- А если кто-то будет против твоих слов, Пресветлая, ему грозит медленная или быстрая смерть? – Огненный сделал шаг вперед, специально раздражая Владычицу. Это явно становилось его хобби.
- Смерть не ждет этого отважного, - резко помрачнев ответила она, - ему лишь придется доказать свое превосходство в искусстве пения и танца над Глориасом и Ринеллин.
Рыжий эльф очень нехорошо усмехнулся, так, как будто задумал большую гадость.
Ринеллин, которая стояла у трона «матери», сжала красиво очерченные губы и несколько побледнела, в глубине ее невероятно красивых глаз выступил лед, который вскоре обратился в сталь. Холодную, острую сталь.
- Доказать значит… в пении и танцах, - сказал Лиссер, улыбаясь. – Великолепно, Владычица, просто великолепно. Значит, так… м… генерал пограничной службы Глориас сил Арсанил, и прекрасная Ринеллин эль Алэндэль, - он кинул взгляд на девушку, - позвольте оспорить ваше звание главной пары Ночи Двоих Праздника Первых Дождей!
Ринели презрительно усмехнулась:
- Кто же пойдет… с тобой?
- Я, - Арамириэль Прекрасная, принцесса людей, встала рядом с Лиссером, с вызовом смотря на златоволосую эльфу.
Такие разные.… Первая - черноволосая, «звездноглазая», легкая, как ночной ветер,… и забывшая свою жизнь ради чужой мечты. Вторая – златоволосая, с огромными сапфирами глаз и надменным выражением прекрасного лица, верящая лишь в одну любовь – к себе, вся остальная уже предавала. И как же странно, что это будет дуэль не между двумя принцессами, Лесов и людей, а между двумя обычными девушками, одна из которых любила, а другая – любит… одного и того же эльфа.
- А ты уверен в своих силах, бра-атец? – издевательски проговорил генерал пограничной службы, выходя в центре образованного эльфами лесов круга.
Лиссер кинул на него многозначный взгляд, но ничего не сказал. Не надо слов.
Это странная дуэль, все вокруг не понимают, что она значит для них.
Для всех четверых она лишь способ доказать,
Для прекраснейшей из живущих – рядом с ним будет только она, не все, но часть его сердца только ее. И он защитить ее. Навсегда.
Для златоволосой лесной красавицы – что она не будет жить воспоминаниями о так и случившейся любви, что разобьет девичьи сны и забудет все слезы, пролитые в пустой ночи. Никогда. Навсегда.
Для генерала пограничной службы и негласного властелина девичьих сердце – что имя Лисенок дается навсегда, что он лучше, был и будет, а рыжеволосый эльф всего лишь случайное недоразумение, которому волей случая сохраняют жизнь. Один раз. Навсегда.
Для самого «Лисенка» -  что слишком много прошло лет, что навсегда утоплен в годах хрупкий юноша с взглядом хищника, что вместо него есть только высокий эльф с падающими на плечи медно-красными волосами и холодной сталью серых глаз. Не забыть. Навсегда.
Где-то заиграла тихая музыка, Ринеллин обворожительно улыбнулась и танцующей походкой пошла вперед, остановившись напротив трона Алэндэль.
- Стану в радости великой
Ворожбу свою плести,
Камышом и земляникой
Заговаривать пути.

Как на пальце безымянном
Обручальное кольцо,
Хоть бы в зеркале туманном
Разглядеть твое лицо.

Как в руках моих нежданно
Нити жемчуга рвались,
На коне своем буланом,
Умоляю, появись,
Ой, да отпущу в широко поле
Скакуна залетного,
Ой, да поднесу тебе в ладонях
Зелья приворотного.

Пей до пьяна, мысли долой,
Все имена рассыплю золой
Только одно все ярче горит –
Пей до пьяна до самой зари!

А на заре все еще пьян,
Волей испив стылой воды
А на заре белый туман,
Солнце умыв, смоет следы

Не погиб в жестокой сече,
Не умерил пылкий нрав.
По углам расставлю свечи,
Набросаю пряных трав.
Нанизав на паутинку,
Заплету себе в косу
И соленую слезинку,
И медвяную росу.
Не достану в этот вечер
Алый бархат и сафьян,
Босиком пойду на встречу,
Распоясав сарафан.
Ой, да, целомудренней и краше,
Не отыщешь, выбирай,
Эту огненную чашу,
Пусть прольется через край!

Пей до пьяна, мысли долой,
Все имена рассыплю золой,
Только одно все ярче горит –
Пей до пьяна до самой зари!

В небо гулять выйдет заря,
Огненный пыл нового дня
Видишь, опять свечи горят,
Если забыл, вспомни меня.

Разгораются поленья,
Зелье пенится, кипит,
Верю – скоро в отдаленье
Я услышу стук копыт.
Ветер в комнату ворвется,
Душу скомкает испуг,
На осколки разобьется,
Чашка, выскользнув из рук,
Тихо скрипнет половица,
Кошка выгнется дугой,
Заходи в мою светлицу,
Гость желанный-дорогой

Сокол на пороге,
Неприкаянный не стой.
Ой, да, поднесу тебе с дороги
Медовухе золотой.

Пей до пьяна, мысли долой,
Все имена рассыплю золой,
Только одно все ярче горит –
Пей до пьяна до самой зари!

Имя шептал
И не спеша,
Из дому прочь
Вышел во двор,
Жадно глотал
Там из ковша
Летнюю ночь,
Неба простор,
Неба простор
Лиссер сжал губы, но ничего не сказал, когда песня Ринели оборвалась.
Эльф переглянулся с Арамириэль, принцесса молча кивнула.
Она вышла первая, поймав насмешливый взгляд Солнечной.
Огненный же присел на землю у ног Прекраснейшей из живущих, боком к Владычице, от чего та видела его четкий поднятый к небу профиль. Эльф закрыл глаза.
- Где ты мой милый дом,
За зеленым холмом,
Дом, которого нету на свете, о?
Там чисты небеса,
Пахнет медом роса,
В высокой траве бродит ветерок, - тихо запела Мири под музыку легкой арфы.
- Это пряха тоски у полуночной реки,
Заплела все пути – не пройти и не найти,
А начало с концом да запутала узлом.
Где ты мой милый дом?
Далеко… - вдруг прервал ее другой голос, чистый и более низкий, лесные эльфы с удивлением уставились на того, кого когда-то звали Лисенком и даже не догадывались, что он унаследовал от своего отца способности к музыке.
- А ткачиха тумана сплетает вуаль,
Словно крылья прозрачные, о.
А на левом плече ее птица печаль,
А на правом - то птица разлуки, о.
- Нить одна – белый свет, - эльф встал, казалось, он пел лишь миру и девушке рядом с собой, что кроме этого ничего не существовало, -
А другой названья нет,
Третья нить на беду,
По четвертой я иду.
А она как река
Только нету челнока,
Только плыть той рекой
Далеко… далеко.
- Кто разгонит туман, кто укажет тропу,
Кто затеплит свечу до рассвета, о?
Где ты мой милый дом, за зеленым холмом,
Дом, которого нету на свете, о? – только она умела так петь, нежно и невероятно красиво.
Лучше было лишь, когда два голоса, мелодичный и нежный и сильный, но чистый, переплетались, сливаясь в один: - Высоко-высоко да над Звездную Рекой,
Она бродит свечу, прикрывая рукой,
Она  плачет в ночи средь прозрачных облаков,
Не зови, помолчи, и еще… - эльф замолчал, -
Далеко… - допела принцесса.
Музыка оборвалась. Наступила тишина.
Почти полная тишина.
Золотая Пустыня
Странница гнала лошадь по наполовину занесенной песком дороге, построенной еще до Лиссы. Между блоков выбились колючки и мелкая травка, камни растрескались и увязли в почве, но дорога все-таки была.
И сейчас по ней галопом неслась лошадь с всадницей, одетой в черное, за правы ее плечом торчала рукоять меча с черными алмазами. Странная догадка поразила бы любого, кто ее увидел бы – райвен?!
Райвен в пустынях?!
Вдруг песок взметнулся в воздух, лошадь встала на дыбы, но девушка удержала ее.
- Кто ты, чужая в наших землях? – из золотого моря, заполонившего воздух, соткались человекоподобные фигуры с огромными глазами и неизвестно откуда звучащими голосами.
- Эрлен Предательница, леди из рода Убывающей Луны, советница Aeh Sellat, подруга принца Лиссера, - сквозь лезущий в рот песок проговорила она. – Мне нужна Госпожа Лисса!
- Госпожа Лисса? Зачем тебе Элестен Эль, бегущая с Севера?
- Она… она может мне помочь. Мне и Лиссеру!
- Огненный? – послышался непонятный шум, который райвен расценила, как смех. – У него нет шансов вернуться.
- Огонь дает несколько попыток!
- Aeh Kirrias пал, его внук тоже падет. Это участь их рода.
- Но Алэндил жив! – вскинула голову Эрлен. – Я не знаю, где он, но он жив. Несмотря на проклятье.
- Арлас – особый случай, он не Воплощение и не является Особым Поколением, а в твоем лорде соединились обе этих черты…
- Vairatz Reaj ath maer Kirrias! – воскликнула она, неожиданно для себя перейдя на родной язык, ведь райвенский и эльфийский отличались лишь лексикой.
- Vairatz? Тебе везет, райвен, что он тебя не слышит. Ведь с твоего языка на эльфийский это слово не слишком благозвучно переводится?
- А слово raywen имеет тоже весьма неблагозвучный для эльфов перевод. Зуб за зуб, глаз за глаз, как говорится.
- Логично, но ты говорила о Госпоже. Зачем она тебе? – песок окончательно осел, Эрлен окружали стены из него, а перед ней стоял мужчина в бархатной маске на пол лица.
- Я сказала – она может помочь мне и Огненному.
- Она не будет помогать просто так, если это не в ее интересах. А как ты докажешь, что это в ее интересах?
- Просто отведи меня к ней…
Леса, Праздник Первых Дождей
Играла музыка, легкая, как ветер.
Отблески факелов и волшебных фонарей путались в золоте волос Ринеллин и Глориаса, танец легко захватил их, сделав своими королем и королевой.
- Веди меня, - тихо шепнул Огненный на ухо Арамириэль.
- Но… я…
- Напоминаю тебе, Мири, что из нас двоих дворцовым наукам учили не меня, тем более мать твоя – Звездная княжна эльфийского народа, не могла не обучить тебя эльфийским же танцам… логично?
- Ты… ты…
- Да, я знаю кто, я, - он поймал ее обиженный взгляд. – Мне это Анита очень много раз говорила, давай ты не будешь повторять за Девой Меча?
- Ох… - тяжело вздохнула принцесса.
Но не успели они по-настоящему войти в танец, как музыка изменилась.
Над Лесами поплыла легкая, медленная мелодия.
На тонких губах рыжего эльфа заиграла подозрительная улыбка.
А принцесса вспомнила яркое солнце июня и пляску лучей на белом мраморе.
И в медно-красных, убранных в хвост, волосах, и на серебряном венце, украшенном спящим драконом, и на ярких осколках хрусталя, вплетенных в соломенные пряди волос самой светлой из всех известных ей эльфов…
Годы назад, Город, июнь
Солнце заливало здания, сады и купалось в струях фонтана. Но, похоже, эльфам города было не до того. Они стояли в два ряда – отдельно юноши и отдельно девушки, между же рядами – Лорейн и напротив нее Винсеил, у каждого в руках по украшенному камнями ларцу. В руках девушки, одетой в летящее голубое платье, с вплетенными в волосы хрусталиками и переливающейся хрустальной бабочкой на шелковой ленте на шее, был ларец из белого дерева, у него на крышке был жемчужный контур горных пиков со струящимся с них водопадом.  А в руках мага – черного дерева, с серебряным драконом.
Маг и эльфа весело переглядывались, но не говорили друг другу не слова.
Распахнулись двери во дворец, расступился «мужской ряд».
Король Города, Kirrias Aeh Sellat, был одет в вполне обычную для него черную тунику, только богато украшенную серебряной вышивкой, пояс эльфа был тоже из серебра, опять же с драконами, как и венец на медно-красных волосах. Дракон, символ Рода Государя, серебряный дракон.
За его спиной ряд снова сомкнулся.
Эльф остановился между Лорейн и Винсеилом, и, достаточно неожиданно для всех опустился на одно колено, низко склонив голову.
Строй девушек разошелся, открывая взглядам девушку, по полному праву названную Прекраснейшей из живущих.
Арамириэль, принцесса королевства людей, была одета в свободно струящееся по фигуре платье из серебристого, расшитого жемчугом, шелка. Оно скрывала ее округлившуюся талию.
Черные, как ночь, волосы будущей kirriel Aeh Sellat свободно падали на плечи, в их шелке тускло поблескивали жемчужины.
Она на секунду зажмурилась и пошла вперед, остановившись в шаге от коленопреклонного Огненного.
И в следующий миг тоже опустилась на колени, с улыбкой посмотрев в серые, любимые, глаза, поймав их взгляд.
Лорейн вновь переглянулась с Архимагом, а потом оба одновременно распахнули крышки шкатулок.
Две молнии вырвались в небо, жемчужная и иссиня-черная, Лиссер поднял левую руку, то же самое сделала и Арамириэль, почувствовав, как ее правую ладонь сжали тонкие пальцы эльфа, девушка инстинктивно почувствовала, что от нее требуется.
Соприкоснулись два запястья, ставшая единой серебряная молния рванулась к ним, оплетая, не давая развести. И, ослепив всех вспышкой яркого света, она обратилась в два тонких браслета из серебра, у девушки он был украшен черным жемчугом, а эльфа – просто переплетенные серебряные нити.
Огненный с улыбкой встал и помог встать своей… kirriel. Винсеил сделал шаг к рыжеволосому эльфу и открыл вторую шкатулку, неизвестно откуда появившуюся в его руках. Она была из простого темного дерева, без каких либо украшений. А внутри, на темно-бордовой подкладке лежал изящный дракон из белого серебра на черном шнурке.
Лиссер взял его в руки и одел на шею Арамириэль. Солнце сверкнуло на серебре, эльф тихо произнес:
- Ты достойна быть дочерью Рода Государя, - он аккуратно обнял ее и привлек к себе.
Она затаила дыхания, зная о той сладкой пытке, что будет следом.
Соприкоснулись губы, ясно улыбнулась Эрлен, отвела взгляд Тариэль, тишину разбили голоса.
Арамириэль как-то отрывочно помнила продолжение того дня.
Вроде песни, танцы Тарьи, радость, звонкий смех Лиссера, яркие огни и улыбающуюся Эрлен, ни на шаг не покидавшую общества Короля, его уже жены по законам Города и Архимага.
Но Праздник Первых Дождей ей безумно напоминал тот день.
Леса
Принцесса не заметила, как окончилась музыка. Просто воздух разорвали аплодисменты.
Она оглянулась,… смотрели не на Ринеллин и Глориаса, смотрели на них с Лисом.
А он… улыбался, глядя ей в глаза. И в какой-то момент чуть склонился, касаясь ее губ своими.
Где-то послышались аплодисменты, а принцесса почувствовала на себе злой взгляд Солнечной Девы.
Но ей было все равно.
В землях летнего снега
Юноша смотрел на бушующее море. Ему сказали – больше нет короны. Ему сказали – «ты не правящего рода». Но ему было все равно. Он хотел сломать порядки.
- Кто ты такой, что заявился сюда? – холодный луч солнца скользнул по неправильным и ледяным чертам лица, на миг застыв на черных ресницах и разбившись о синие глаза. Райвен. – Отвечай, раб! – юноша кинул полный презрения взгляда на человека в коричневой хламиде, висящего на руках окружающих райвена охранников.
Но пленник молчал.
- Иначе я прикажу кинуть тебя в эти волны!
- Кидай, господин снега, кидай, но мы выживем.
- Кто «мы»?
- Идущие за четырьмя лучами звезды.
- «Четырьмя лучами звезды»? Бессмыслица! – в сердцах воскликнул райвен. – У звезд не бывает четырех лучей!
- У нашей есть, господин снега, но тебе, верящему в демонов севера, этого не понять… - он хотел сказать что-то еще, но один из охранников ударил пленника по ребрам ногой.
- Не оскорбляй Духов, хуже будет! – сквозь зубы прошипел сорвавшийся воин.
- Стой, этот смертный мне нужен живым.
- Мо лорд, вспомните, что было при нем – амулет в форме черно-белой звезды с четырьмя лучами, - сказал начальник отряда стражи. – А ведь наши не в первый раз видят этот символ. Помните, когда кто-то вырезал семью жреца, живущую за пределами города. Там на двери оставили пеплом этот же знак, я там был – точно помню.
- Там тоже эта звезда? Странно все, странно…. Появляется Воплощения Огня, уж точно нет сомнений, что это рыжий vairatz. Духи тоже жрецам какой-то бред говорят. Как будто что-то случилось с миром.
  - Вы мудры, мой лорд. Не жестоки, как ваш дядя, не стукнуты на всю голову, как ваша тетя, а именно мудры, как ваш отец. Жаль, что ему суждено было пасть от двухцветного ныне клинка…
Молодой райвен снова обратил свой взор к морским волнам.
Кто он теперь, после смерти дяди? Только лорд одного из знатных родов, сын Лорда Райвенов, племянник Предательницы…

0


Вы здесь » ....Earna Lisse...Легенда Огня... » The Book of the Fire » История 3. Блуждающий огонек. В работе